Контрольная история 6 вариант

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА
Вариант №6

По дисциплине:
История

Содержание

Введение 3
1 Зарождение парламентаризма в России в начале XX в. 4
2 Причины обострения проблемы национальной идентичности на рубеже 20-21 веков. 9
Заключение 14
Список использованных источников 15

Введение

Целью работы является изучение теоретических вопросов по истории России, освоение навыков анализа источников информации и грамотного изложения.
Задачами работы являются:

  • изучить зарождение парламентаризма в России в начале XX в.;
  • исследовать причины обострения проблемы национальной идентичности на рубеже 20-21 веков.

1 Зарождение парламентаризма в России в начале XX в.

Первая революция в России, начавшаяся 9 января 1905 г., ускорила движение страны к конституционному строю. 18 февраля 1905 г. Николай II подписал рескрипт (форма обращения монарха к должностному лицу с конкретным поручением) на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгина. В этом официальном документе содержалось намерение императора привлечь к участию в подготовке законов представителей различных слоев, избранных народом. Главе МВД поручалось созвать совещание, на котором предполагалось обсудить меры по реализации данной идеи. После рассмотрения составленного проекта в узких правительственных кругах он был вынесен на обсуждение так называемого Особого совещания в летней резиденции царя, Петергофе [3].
6 августа 1905 г. Николай II поставил свою подпись под несколькими документами, создававшими правовую основу для формирования законосовещательной Государственной думы (т.н. Булыгинской). Это такие документы, как «Манифест об учреждении Государственной думы», «Учреждение Государственной думы», «Положение о выборах в Государственную думу». Однако Булыгинская Дума никогда не была созвана.
Основы думского избирательного законодательства были заложены Положением о выборах в Государственную думу от 6 августа 1905 г. То обстоятельство, что летом 1905 г. имелась в виду законосовещательная Дума, принципиально ничего не меняет в этом отношении.
Вводилась и в дальнейшем сохранилась куриальная система выборов. Из четырех наиболее известных и популярных демократических норм (всеобщие, прямые, равные, тайные выборы) в России оказалась реализованной только одна – тайная подача голосов. Выборы не были ни всеобщими, ни прямыми, ни равными. Указ Правительствующему Сенату от 11 декабря 1905 г., внесший некоторые изменения и дополнения в Учреждение Государственной думы и Положение о выборах, расширил число избирателей за счет понижения имущественного ценза, предоставил избирательное право рабочим, но до всеобщности выборов было еще очень далеко.
Выборы в Государственную думу проходили разновременно, в отличие от современной практики прямых выборов, проходящих в заранее определенный день по всей стране. На всем протяжении краткого периода думского парламентаризма существовала мажоритарная система, т.е. такой порядок, когда избранным считается кандидат, который получил абсолютное или относительное большинство голосов в избирательном округе. Если в округе избирается несколько депутатов, как это нередко было в дореволюционной России, то избранными считаются кандидаты, получившие большинство голосов, согласно отведенным округу квотам. Альтернативной мажоритарной системе принято считать систему пропорциональную, характеризующуюся тем, что распределение мандатов происходит между партиями в зависимости от количества голосов, отданных за их кандидатов.
При выборах в Государственную думу применялась так называемая куриальная система, апробированная на земском и городском самоуправлении. Куриальной называется система распределения избирателей по имущественным или сословным признакам. Количество ступеней выборов при такой системе различно для каждой курии (в России было 2 ступени в курии (или куриях) городских избирателей, 3 – в рабочей (в Сибири, например, эта курия не была создана), 4 – в земледельческой) [2].

Избирательный закон 3 июня 1907 г. существенно изменил нормы социального и территориального представительства в Государственной думе. Основные принципы, определявшие характер избирательной системы, остались неизменными: сохранялись курии; выборы депутатов производились посредством все той же «четырехчленной формулы» (не равные, не всеобщие, не прямые, тайные). Произошло сокращение числа депутатов Думы (с 524 до 442), уменьшилось количество городов с прямым представительством (с 26 до 7), часть населения восточных окраин империи была устранена от выборного процесса в Думу (жители Якутской области, так называемых степных областей – части территории современной Омской области и Республики Казахстан). Но все это не являлось главной целью составителей нового Положения о выборах.
Замысел авторов третьеиюньского закона сводился к тому, чтобы обеспечить преобладание в Думе умеренно-консервативного большинства. Стержневое направление избирательной реформы 1907 г. – перераспределение числа выборщиков в пользу «электората», обладавшего большим имущественным цензом и априори считавшегося менее радикальным в претензиях к исполнительной власти. Этим, в частности, объясняется разделение курии городских избирателей на два съезда (два разряда), в соответствии с цензом имущества или получаемого жалования.
Правительство извлекло уроки из событий 1906-1907 гг., эпохи двух первых Дум. Ставка на консервативность крестьянства, его лояльное отношение к власти в годы революции себя не оправдала. По новому избирательному закону земледельческая (крестьянская) курия понесла самые значительные потери. Если в период выборов в I и II Государственные думы в Европейской России крестьянские представители имели свыше 40 процентов мест выборщиков на губернских избирательных собраниях, на которых избирались депутаты Думы, то по закону 3 июня 1907 г. – немногим более 20 процентов. По существу это означало разгром земледельческой курии, поставившей в Думу первого и второго созывов депутатов-трудовиков, кадетов, социалистов. Подобная участь постигла земледельческую курию в Сибири, в ее самых крестьянских губерниях – Тобольской и Томской.
К примеру, в Москве в избирательные списки были включены менее 5 процентов граждан, в С.-Петербурге – чуть более 5 процентов, а в целом по России среди городского населения – не свыше 15 процентов[9].

В правовом пространстве, определявшем механизм выборной кампании в III и IV Государственные думы, Сибирь оказалась рассредоточенной на несколько частей. Омск и Омский уезд, как отнесенные к степным территориям, вошли в число тех окраин, которые были исключены из думского избирательного процесса. В Манифесте 3 июня 1907 г. содержалось следующее положение: «В тех же окраинах государства, где население не достигло достаточного развития гражданственности, выборы в Государственную думу должны быть временно приостановлены». В нашем Отечестве ничего не бывает более постоянного, чем временная мера по отношению к чему-либо. Перестало быть избирательным округом и Сибирское казачье войско.
Регламент работы Государственной думы (его называли тогда внутренним распорядком) определялся рядом правовых актов, таких как Основные государственные законы от 23 апреля 1906 г., «Учреждение Государственной думы» от 20 февраля 1906 г. и др. Основным стал «Наказ», подготовленный самой Думой уже во время функционирования этого законодательного учреждения. За весь думский период (1906 – 1917 гг.) было принято несколько таких «Наказов», последний – 15 апреля 1914 г. Нет необходимости и возможности излагать содержание 236 статей этого «Наказа», объединенных в восьми главах, а также ряда статей «Учреждения Государственной думы». Законодательным путем определялись статус депутата, особенности его правового положения в сравнении с обычными гражданами. Отмечалось, что члены Думы не обязаны давать отчет избирателям о своих действиях. Постановка вопроса об отзыве депутата, таким образом, лишалась юридического основания. Одним из обязательных условий утверждения депутата в его высокой должности было согласие дать торжественное обещание, своего рода присягу. Поскольку оно лаконично, приведем текст полностью: «Мы, нижепоименованные, обещаем перед всемогущим Богом исполнять возложенные на нас обязанности членов Государственной Думы по крайнему нашему разумению и силам, храня верность его Императорскому Величеству, государю императору и самодержцу всероссийскому и памятуя лишь о благе и пользе России, в удостоверение чего своеручно подписуемся». Вслух никто эту клятву не произносил. Случаев отказа поставить свою подпись не было. Подобный отказ стал бы политическим самоубийством, непонятным избирателям. Обещание было одним из правил «политической игры», всерьез которое никто из думцев не воспринимал.
I и II Государственные думы реализовывали в основном лишь одну из функций Думы, законом ей предназначенных, – быть легальной общероссийской политической трибуной, выразителем общественного мнения. Но и эту функцию депутаты выполняли с надрывом, зачастую не проводя различия между заседаниями парламента и уличным митингом, на котором звучат неконструктивные обвинения и даются популистские обещания. 72 дня в 1906 г. и 103 дня в первой половине 1907 г. Дума, созданная прежде всего как законодательная палата, законодательством почти не занималась. Конечно, в думских комиссиях готовились некоторые законопроекты (об отмене смертной казни, свободе совести и др.), но они не имели шансов стать законами, т.к. априори были непроходимыми через Государственный Совет. Чувство реальности не было свойственно подавляющему числу думцев в эти годы. Сказывалось влияние революционных настроений в стране. Неудивительно, что законом в перводумский период стал только один законопроект, внесенный правительством, связанный с оказанием помощи населению, пострадавшему от неурожая. Правительство запрашивало для этой цели 50 млн. руб., депутаты уменьшили сумму до 15. От столкновения двух ветвей власти страдали простые люди, далекие от высокой политики. II Дума работала на месяц дольше I Думы, но в области законотворчества обошла предшественницу не намного: было рассмотрено 26 правительственных законопроектов, из них одобрены 20, а остальные отклонены. До счастливого финала дошли 3 законопроекта, став законами (один – о контингенте новобранцев и два – о помощи пострадавшим от неурожая). Депутатские инициативы принимали форму законопроектов, но, как и в Думе первого созыва, были непроходимыми в верхней палате[7].
Со вступлением России в войну царское правительство редко и неохотно созывало Государственную думу на сессии, оказывавшиеся краткосрочными. Законодательная власть в эти месяцы и годы осуществлялась преимущественно высшей исполнительной властью по ст. 87 Основных государственных законов. Соотношение популярности правительства и Думы напрямую зависело от положения дел на фронтах войны и ситуации в тылу. После ряда поражений русского оружия весной и летом 1915 г. вектор общественного доверия бесповоротно повернулся в сторону Государственной думы. Депутаты чутко уловили смену общественных настроений, и в августе 1915 г. был создан т.н. Прогрессивный блок. В него вошли большинство депутатов Думы, кроме правых, националистов, трудовиков и меньшевиков (большевики были арестованы в конце 1914 г.), а также часть членов Государственного совета. Основным требованием блока стало формирование министерства (т.е. правительства), пользующегося доверием общественных сил. Нам представляется, что с началом образования Прогрессивного блока прекратила свое существования третьеиюньская политическая система, отличительной особенностью которой было наличие двух большинств в Думе (правооктябристского и октябристско-кадетского), дававшее правительству возможность тактического маневрирования. С августа 1915 г. по февраль 1917 г. Прогрессивный блок превратился в главный инструмент борьбы российского либерализма с правительством. По существу это была борьба либеральной оппозиции сначала за долю, а со временем за всю полноту государственной власти. Барометром настроений в обществе стали письма и телеграммы, поступавшие на имя депутатов и Председателя Думы.
Правительство болезненно воспринимало рост популярности Государственной думы, которая стала рассматриваться в обществе практически как основная организованная сила, способная вывести страну из общенационального кризиса и довести войну до победы. Логическим следствием такой реакции самодержавия на возрастание роли Думы в обществе явился указ Николая II от 25 февраля 1917 г., согласно которому объявлялся перерыв в работе нижней законодательной палаты до апреля 1917 г. В ответ на этот указ депутатами была реализована идея создания Временного исполнительного комитета Государственной думы, взявшего на себя задачу сохранения порядка в столице. Вскоре к этой задаче добавилась другая – участие в формировании Временного правительства. С созданием правительства историческая миссия Государственной думы оказалась выполненной, и она сошла с политической арены. Формально Государственная дума как институт власти была упразднена советским правительством 18 декабря 1917 г.
Таким образом, роль Государственной думы в последнее десятилетие существования имперской России невозможно оценить однозначно. Эта роль была двойственной. Государственная дума, особенно третьего и четвертого созывов, стала неотъемлемой частью модернизированной системы власти, которая все более приходила в соответствие с социально-экономической модернизацией страны, и этот опыт можно считать позитивным.
Вместе с тем на определенных этапах, и прежде всего в годы Первой мировой войны, Дума выступала фактором, дестабилизировавшим политическую ситуацию в России. Конструктивного взаимодействия самодержавия и общероссийского представительного учреждения, правительства и Думы не получилось.
Историческая ответственность за несостоявшийся консенсус лежит на обеих сторонах. Однако и отрицательный опыт для тех, кто извлекает уроки из прошлого, оказывается весьма поучительным и полезным.

2 Причины обострения проблемы национальной идентичности на рубеже 20-21 веков.

Широкомасштабная миграция населения в Европе и социально — политические последствия этого процесса представляют собой одно из наиболее актуальных политических явлений современного мира. Исследование политических аспектов явления массовой транснациональной миграции стали одной из главных и наиболее сложных задач, которые встали перед политической наукой.
Практические действия политических элит европейских стран по замещению национального сообщества мультикультурным постепенно приводят к разрыву единого социально-политического пространства, создавая угрозу цивилизационного разлома в европейском обществе. Фактический крах в большинстве европейских стран широко разрекламированной политики мультикультурализма заставляет задуматься над причинами такого положения дел и развернуть соответствующие научно-теоретические исследования[4].
На европейском континенте политика мультикультурализма и проблема сохранения национальной идентичности были вдохновлены массовой миграцией и появились одновременно с ней. Острая необходимость интегрирования огромных масс людей в новое общество требовала нестандартных политических решений, которых в исторической практике еще не было. Поскольку миграция поначалу рассматривалась как явление временное и преходящее, постольку ни одно государство не рассчитывало, что мигранты, приехавшие в поисках работы, захотят остаться в новых странах в качестве их граждан или пожизненных гостей. Когда это стало реально происходить, политики, как в целом и общество, оказались не готовыми к такому повороту событий.
Миграция довольно быстро превратилась в неконтролируемое и остроконфликтное явление. Возрос ее масштаб, изменился ее характер, сформировались новые ее виды. Особую опасность сегодня создают многочисленные беженцы и нелегальные мигранты. Обе эти группы не стремятся к интеграции в новое общество и даже не способны к этому. Часть беженцев надеется вернуться домой по окончании на родине военных действий, другие довольствуются социальной помощью, которую они получают.
Особую позицию занимают нелегальные мигранты. Выучить язык, получить квалификацию, официально найти работу они не могут и поэтому объединяются с криминальными элементами, участвуют в наркобизнесе, торговле людьми и других незаконных действиях, превращаясь в антагонистов того общества, которое их приняло. Появление новых типов мигрантов увеличивает этнические и конфессиональные противоречия не только между местным населением и мигрантами, но и между иммигрантскими общинами. Все это приводит к дальнейшей политизации этнонациональных отношений. В результате во многих странах Европы происходит радикализация национальных обществ (неонацизм) и возрастает угроза исламского конфессионального терроризма.
Известная американская исследовательница явления мультикультурализма Сейла Бенхабиб, утверждает, что в пределах одного государства в условиях существования множества разнородных идентичностей, возможен контроль и регулирование мультикультурного разнообразия посредством использования определенных социальных механизмов, к которым она относит эгалитарную взаимность, добровольное самоприсоединение к идентичности, выбранной на основе личностного выбора, свободу выхода, создание ассоциаций и т.п. [1].
Опираясь на анализ существующих в разных странах форм взаимодействия традиций и норм, обычаев и права, С. Бенхабиб таким образом пытается решить вопрос о том, как, в какой степени и какими средствами можно совместить притязания культур на сохранение своей самобытности, высказываемые сторонниками мультикультурализма, с основными либеральными ценностями западной демократии — свободой и равенством всех граждан. В качестве инструментария предлагается обеспечение возможностей для дальнейшего развития других культур и субкультур в случае их отказа от сохранения статичности и готовности к дальнейшему росту в пределах демократического политического поля. При этом следует учитывать, что развивающееся разнообразие в любом его проявлении, то ли этническом, то ли национальном или культурном, всегда определяется через некоторые подвижки от замкнутой иерархии, целостной структуры к созданию новых конфигураций, которые содержат в себе качественно иные, более сложные способы сообщение компонентов в системе. Здесь мы сталкиваемся с неявной, на первый взгляд, двойственной природой мультикультурализма.
С одной стороны, он выступает как идеология и основанное на ней политически уважительное, толерантное сосуществование, с другой стороны — мультикультурализм — это практика культурного разнообразия, которая выступает в форме мозаичных фрагментов и объективно существует в рамках самостоятельно определяемых инокультурных границ, не связанных с другими общей культурной матрицей[10]. При отсутствии связующих звеньев между различными культурными фрагментами теряется общая перспектива дальнейшего прогресса. Более того, замкнутость на национальной идентичности способствует появлению различных фобий демографического, политического, языкового, материального характера. Выход из положения видится в одном — развитие таких форм культурного взаимодействия, которые бы не поражали одну из сторон. Стремление к созданию новых культурных конфигураций в рамках мультикультурализма в европейской практике не имело успеха.
Причины неопределенности мультикультурализма как живой реальности неамериканского типа и кризис этого явления, усматриваются, по нашему мнению, в следующем:

  • мультикультурализм как теория не имеет методологического фундамента, ясной методики исследования, научно обоснованных выводов и рекомендаций;
  • принцип толерантности, который положен в основу политики мультикультурализма, оказался несовместимым с рядом религиозных и других требований, привнесенных мигрантами нехристианских культур и ультимативно предлагаемых стороне, принимающей этих мигрантов;
  • в политической практике отсутствует научно обоснованное представление о том, возможно ли и каким образом сочетать в рамках демократии антидемократические требования определенных групп мигрантов с нормами жизни коренного населения;
  • механизм интеграции мигрантов не может быть разработан без их прямого участия и без желания идти на определенные компромиссы и открытый диалог по вопросам, табуированным с обеих сторон.
    Именно на этих позициях настаивают политологи большинства европейских стран.
    Гарантированное принимающим государством, признание инаковости мигрантов абсолютизируется и дает совершенно неожиданные результаты. Признание и уважение со стороны местного большинства нередко порождает у мигрантов (особенно тех, кто исповедуют ислам) феномен собственного превосходства. Некоторые национальные меньшинства сводят к высшей степени свои национальные особенности (культуру, религию, образ жизни и др.) и нередко пытаются навязать их коренному населению. Открытость, толерантность, требования первичной натурализации, такие как, знание языка, уважение демократических принципов, необходимость работать, отвергаются ими, что фактически противоречит самой сущности интеграции. Это же касается и вопроса диалога культур в рамках европейских фундаментальных ценностей.
    Такие понятия, как демократия, толерантность, уважение прав и свобод человека, верховенство закона, свобода слова некоторыми мигрантами попросту игнорируются[5].

Но в вопросе национальной идентичности ситуация выглядит несколько иначе. Национальная идентичность в Европе определяется по признаку гражданства. Гражданин Германии – немец, гражданин Англии – англичанин и т.д. Национальная идентичность включает в себя, кроме общих правил хозяйствования и равенства перед законом, также наличие целого ряда факторов общенационального (государственного) характера – литературного языка, государственных символов, исторически сложившихся традиций, норм, правил, системы образования и культуры и т.д. На практике провозглашенное равноправное сосуществование различных форм культурной жизни оборачивается нетолерантным отношением или даже полным игнорированием существующих в обществе норм и правил жизни и засильем чужих верований, антидемократических обычаев и традиций. То есть, реально происходит разрушение основной цели любой нации – воспроизведение общей для всех граждан государства культурной идентичности в политических интересах всего народа.
Обращает на себя внимание еще одно важное положение, которое цементирует национальную идентичность. Мультикультурализм задумывался как ведущий принцип взаимной толерантности культур и их носителей. И хотя в его фундаменте было заложено требование параллельного существования разных культур, предполагалась, без лишнего декларирования, что будет происходить процесс их взаимного проникновения, обогащения и дальнейшего развития в рамках европейской культуры. Сторонники европейского мультикультурализма наивно верили, что, благодаря демократии, процесс включения элементов культур иммигрантов из стран «третьего мира» в собственное культурное пространство и наоборот, будет происходить в автоматическом режиме.
Сосознанием ложности политики мультикультурализма, появилась идея политкорректности. Сущность ее заключается в сокрытии по этическим причинам, (чтобы ненароком не обидеть «гостей», преимущественно незваных), негативных сторон миграционного процесса. Некорректное поведение мигрантов в странах, где их радушно приняли, все чаще стало вызывать раздражение местного населения. Политкорректность стала результатом осознания невозможности успешно справиться с интеграционными проблемами и, была вызвана чувством страха за будущее своей страны. Результаты такого подхода оказались плачевными.
Целенаправленное увеличение миграционных потоков в страны с демократической формой правления, усиленное кризисными явлениями в целом ряде слаборазвитых государств, постепенно превращается в фактор перманентной политической и социально-культурной нестабильности государств-хозяев. Хотя целью перемещения большинства мигрантов было бегство от военных конфликтов, бедности, бесправия, а в некоторых случаях, простое стремление воспользоваться социальными благами развитых стран, поведение определенных их групп не отвечала ни ожидаемому чувству благодарности за радушный прием, ни элементарной толерантности. Осуществив вторжение на чужое политическое поле, мигранты почти постоянно игнорируют местные «правила игры», активно насаждая свое видение норм человеческого общежития, как правило, чужеродного для европейцев.
При этом, стремительный рост огромного, слабо контролируемого потока мигрантов в благополучные европейские государства, застал политиков практически врасплох. Именно насущная потребность в немедленном решении проблем, возникающих из-за неопределенной миграционной политики и обострения конфликтных ситуаций между мигрантами и новыми обществами, которые их приняли, вызвала к жизни, не подтвержденную исторической практикой, идею культурного плюрализма[4].

Таким образом, вопрос сохранения национальной идентичности находится на острие общественных дискуссий. Они должны проходить в форме открытого диалога и ставить целью формирование гражданской и в этом смысле общенациональной (немецкой, бельгийской, шведской, украинской и др.) идентичности. Только таким образом может быть решен конфликт между различным миропониманием, мировоззрениями и культурами.
Следовательно, в условиях глобализации меняется не только концепция, но и методы политического урегулирования миграционных проблем. Одним из возможных вариантов политического решения проблем национальной идентичности является коммуникативный дискурс в форме открытого диалога между сторонами на уровне этнических и коммунальных общин, который ранее не применялся из-за так называемой «односторонней» демократии. Политическая модернизация национальной идентичности заключается в том, чтобы идеи европеизации господствовали не только среди коренного населения, но и охватывали среду мигрантов, превращая их в новых, не только социально, но и политически ориентированных европейцев.

Заключение
Исходя из изложенных материалов можно сделать определённые выводы.
Роль Государственной думы в последнее десятилетие существования имперской России была двойственной. Государственная дума, особенно третьего и четвертого созывов, стала неотъемлемой частью модернизированной системы власти, которая все более приходила в соответствие с социально-экономической модернизацией страны, и этот опыт можно считать позитивным.
Вместе с тем на определенных этапах, и прежде всего в годы Первой мировой войны, Дума выступала фактором, дестабилизировавшим политическую ситуацию в России. Конструктивного взаимодействия самодержавия и общероссийского представительного учреждения, правительства и Думы не получилось.

Вопрос сохранения национальной идентичности находится на острие общественных дискуссий. Они должны проходить в форме открытого диалога и ставить целью формирование гражданской и в этом смысле общенациональной (немецкой, бельгийской, шведской, украинской и др.) идентичности. Только таким образом может быть решен конфликт между различным миропониманием, мировоззрениями и культурами.

Список использованных источников

  1. Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру / Сейла Бенхабиб. – М.: Логос, 2003. – 350 c.
  2. Государственный строй Российской империи накануне крушения: Сборник законодательных актов / Сост. О.И. Чистяков, Г.А. Кутьина. – М., 1995. – 298 с.
  3. Законотворчество думских фракций. 1906–1917: документы и материалы. – М., 2006. – 398 с.
  4. Куропятник А. И. Иммиграция и национальное общество: Франция/ А. И. Куропятник // Журнал социологии и социальной антропологии.– 2005. – Т. VIII. –№ 4. – С. 137-165.
  5. Малахов В. После мультикультурализма: Европа и ее иммигранты. [Электронный ресурс]: Режим доступа: < http://polit.ru/article/2012/01/27/malakhov>/.
  6. Мамонова, В.А. Мультикультурализм: разнообразие и множество/ В.А. Мамонова // Интелрос. – 2007. – № 2. – С. 29-38.
  7. Прудников М. Н. История государства и права зарубежных стран. — Москва. — Юрайт, 2018. – 366 с.
  8. Рагаускас Р. Парадокс мультикультурализма: толерантность по отношению к нетолерантным. — Геополитика. [Электронный ресурс]: Режим доступа: http://ru.delfi.lt/opinions/comments/paradoks-multikulturalizma-tolerantnost-po-otnosheniyu-k-ne-tolerantnym/.
  9. Русский конституционализм: от самодержавия к конституционно-парламентской монархии: Сб. документов. – М., 2001. – 544 с.
  10. Тишков В.А. Теория и практикамногокультурности. / В. А. Тишков // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ / под ред. В. С. Малахова, В. А. Тишкова. – М. : Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002. – С. 331–350.
  11. Трещанин Д. «Мультикультурализм – это тупиковая стратегия». Европа пересматривает отношения с нацменьшинствами, Россия остаётся верна выбранному пути. [Электронный ресурс]: Режим доступа: http://svpressa.ru/society/article/38872/.
Оцените статью
Поделиться с друзьями
BazaDiplomov