Магистерская Процессуальная самостоятельность следователя

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ 8
1.1 Понятие и пределы процессуальной самостоятельности следователя 8
1.2 История развития процессуального статуса следователя 15
1.3 Формирование процессуальной самостоятельности следователя в уголовно-процессуальном законодательстве РФ 25
ГЛАВА 2. ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ СЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ 33
2.1 Проблемы реализации процессуальной самостоятельности следователя в ходе проведения следственных действий 33
2.2 Практика реализации процессуальной самостоятельности следователя при принятии процессуальных решений 39
ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ 45
3.1 Проблемы, возникающие при ограничении процессуальной самостоятельности следователя 45
3.2 Подходы к решению проблемы ограничений процессуальной самостоятельности следователя 49
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 54
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 58

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования обусловлена тем, что проблема процессуальной самостоятельности следователя была, есть и, очевидно, еще будет одним из наиболее обсуждаемых в научном сообществе вопросов досудебного производства, поскольку пока эта проблема не нашла своего оптимального разрешения.
Различные подходы в уголовно-процессуальной литературе к определению понятия «процессуальная самостоятельность следователя», проблемам ее реализации при производстве следственных действий и принятии процессуальных решений, ограничении процессуальной самостоятельности следователя различными формами процессуального контроля за его деятельностью вызывают необходимость вновь и вновь обращаться к исследованию этой непростой темы. Многообразие формулировок и позиций по этому вопросу даёт нам повод углубиться в изучение данной проблемы и провести собственное исследование обозначенной темы.
Исходя из положений п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, процессуальная самостоятельность следователя — это его правомочия самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа.
Результаты следственной деятельности свидетельствуют скорее о ее неэффективности. Возникает вопрос, насколько эффективность работы следователя обусловлена его процессуальной самостоятельностью?
Пределы процессуальной самостоятельности в действующем уголовно-процессуальном законодательстве значительно снижены. Есть основание полагать, что данное обстоятельство отрицательно влияет на ход предварительного расследования, а соответственно и достижение задач уголовного судопроизводства.
Таким образом, изучение института процессуальной самостоятельности следователя в настоящее время выступает достаточно актуальным вопросом в уголовно-процессуальном праве. Интерес к его изучению объясняется тем, что существует довольно много определенных противоречий в его законодательном регулировании.
Степень научной разработанности темы исследования. Проблема процессуальной самостоятельности следователя изучалась такими авторами как А.М. Багмет, Б.Б. Булатов, А.Р. Вартанов, Ю.В. Деришев, А.В. Калинкин, С.В. Корнакова, Г. М. Меретуков, В. Г. Мкртчян, А. Н. Ромашко, В.В. Уланов, И. Я. Фойницкий, Е. И. Шигурова и другими. Объект исследования включает процессуальные отношения, возникающие в ходе уголовного судопроизводства, складывающиеся между его участниками при реализации следователем процессуальной самостоятельности.
Предметом исследования являются теоретические положения науки, связанные с определением понятия процессуальной самостоятельности следователя, его применением на современном этапе в свете действующего законодательства и материалы судебной практики.
Целью исследования является всестороннее комплексное изучение института процессуальной самостоятельности следователя, разработка новых теоретических положений, относящихся к теме исследования, а также формулирование предложений, позволяющих усовершенствовать нормы уголовно-процессуального законодательства в части реализации следователем процессуальной самостоятельности.
Достижение поставленной цели исследования потребовало решения следующих основных задач:
1) рассмотреть в историческом аспекте полномочия лица, производящего предварительное следствие;
2) исследовать различные точки зрения относительно процессуальной самостоятельности следователя и предложить авторское определение процессуальной самостоятельности следователя;
3) выявить проблемные ситуации, возникающие в ходе реализации следователем процессуальной самостоятельности при производстве следственных и иных процессуальных действий, принятии им процессуальных решений, предложить и научно обосновать пути их решения;
4) разработать научные положения, направленные на обеспечение расширения рамок процессуальной самостоятельности следователя и совершенствование механизма ее реализации.
Теоретико-методологическая основа исследования. Основу методологического подхода в данном исследовании составили исторический метод, общенаучные методы анализа и синтеза, формально юридический метод, с помощью которого проводился анализ различных юридических понятий и явлений, логические способы толкования норм права.
Практическая и теоретическая значимость работы определяется тем, что выводы и предложения, выработанные в исследовании, могут быть использованы как при преподавании теоретического материала в высших учебных заведениях по дисциплине «Уголовный процесс», так и в процессе совершенствования законодательства, регулирующего процессуальный статус следователя.
На защиту выносятся следующие выводы и предложения:

  1. Процессуальная самостоятельность следователя – это способ организации процессуальной деятельности, обеспечивающий реализацию следователем возложенных на него процессуальных функций в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными в уголовно-процессуальном законодательстве;
  2. Пределы процессуальной самостоятельности следователя формируются предписаниями законов, ограничивающими компетенцию следователя при производстве по конкретному уголовному делу, а также правомерными требованиями иных участников уголовного судопроизводства, таких как органы власти или должностные лица, а также других лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу;
  3. Исторический взгляд на положение следователя свидетельствует о том, что в различные периоды развития уголовного судопроизводства оно менялось и на сегодняшний день нет единого подхода, позволившего понять, какая именно модель организации деятельности органов предварительного следствия является наиболее эффективной в борьбе с преступностью;
  4. Формирование процессуальной самостоятельности следователя в период действия УПК РФ также носит переменчивый характер, при этом в настоящее время процессуальная самостоятельность следователя значительно ограничена за счет предоставления руководителю следственного органа значительного объема процессуальных полномочий по контролю за принятием решений следователем;
  5. Проблемы реализации следователем процессуальной самостоятельности при производстве следственных действий заключаются в следующем:
  • следователь становится зависимым от оперативности и качества исполнения поручения органом, не находящимся у него в подчинении, направляя поручение органу дознания. То есть, поскольку следователь не может самостоятельно и эффективно произвести следственные и (или процессуальные) действия, направленные на получение таких сведений, данный факт можно считать ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  • запрет повторного допроса обвиняемого по тому же обвинению также является ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  1. Проблема реализации следователем процессуальной самостоятельности при принятии процессуальных решений заключается в том, что следователь в соответствии с действующей редакцией ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, не имеет права на принятие решения о полном отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты или потерпевшего, а также права на частичный отказ в его удовлетворении в части постановки вопросов перед экспертом, какими бы нелепыми и абсурдными они ни были. То есть присутствует явное лишение следователя процессуальной самостоятельности;
  2. Для решения проблем реализации следователем процессуальной самостоятельности необходимо:
    1) На законодательном уровне:
  • часть 1 статьи 173 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Следователь допрашивает обвиняемого после предъявления ему обвинения и соблюдения требований пункта 9 части четвертой статьи 47 и части третьей статьи 50 настоящего Кодекса»,
  • признать утратившей силу часть 4 статьи 173 УПК РФ;
  • часть 1.2 статьи 144 УПК РФ дополнить словами «при наличии оснований, предусмотренных настоящим Кодексом»
    2) На уровне организации деятельности:
  • лишить руководителя следственного органа, всех его процессуальных полномочий по контролю за деятельностью следователя, которыми он обладает в настоящее время;
  • предоставить следователю возможность самостоятельно, без согласия руководителя следственного органа, обжаловать требования и решения руководителя следственного органа вышестоящему прокурору, а при несогласии с его решением – Генеральному прокурору Российской Федерации, решение которого является окончательным.
    Структура работы. Работа состоит из введения, трёх глав, заключения и списка литературы.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ
1.1 Понятие и пределы процессуальной самостоятельности следователя
Расследование преступления — это стадия уголовного процесса, следующая за стадией возбуждения уголовного дела . Предварительное расследование проводится в форме дознания и предварительного следствия. Органы предварительного расследования обязаны выяснить обстоятельства совершённого преступления: личность обвиняемого; степень его вины; мотив преступления; размер причиненного ущерба; причины и условия, способствующие совершению преступления и др. Установление названных обстоятельств и их оценка являются предварительными, поскольку лицо в соответствии со ст.49 Конституции РФ может быть признано виновным только вступившим в законную силу приговором суда .
Деятельность следователя является главным звеном в данном процессе, которая направлена на сбор необходимых доказательств.
Обоснованность судебного приговора и объективность всей системы правосудия обеспечивается качественно проведённым предварительным следствием. Рассмотрим в первую очередь закрепление правового положения следователя и его процессуальной самостоятельности.
В соответствии с п. 41 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации «следователь — это должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ .
В настоящее время следователями могут быть должностные лица, которые пребывают на государственной службе в органах внутренних дел, федеральной службе безопасности и Следственного комитета РФ. В соответствии со статьей 151 УПК РФ, следователи уполномочены заниматься расследованием уголовных дел, которые выделяются, повышенной опасностью и сложностью. Следователь принадлежит к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения, однако это не значит, что его деятельность носит только обвинительный характер. Основной функцией следователя является проведение предварительного следствия.
Следователь обязан осуществлять все следственные и иные процессуальные действия, направленные не только на раскрытие преступления и уголовное преследование лица, его совершившего, но и на выявление всех иных обстоятельств, имеющих значение по делу, следователь обязан обеспечить права всех участников процесса, в том числе подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и других.
Обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечислены в части 1 статьи 73 УПК РФ:
1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);
2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;
3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;
4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;
5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;
6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;
7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;
8) обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со статьей 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности (экстремизма), организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации) .
Также в соответствии с частью 2 статьи 73 УПК РФ подлежат выявлению обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.
Перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ) позволяет утверждать, что следователь обязан провести исчерпывающее и полное расследование дела.
Для установления всех перечисленных обстоятельств следователь вправе производить любые следственные действия, предусмотренные законом. Именно это закреплено в п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ. В соответствии с указанной статьей следователь уполномочен «самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа».
В общем понимании самостоятельность представляет собой выбор субъектом по своему усмотрению направления своей деятельности для решения стоящих перед ним задач.
Процессуальная самостоятельность следователя является одним из важных определений его статуса, выступает необходимой гарантией для успешного проведения предварительного следствия и представляет уверенность в обоснованности и законности принимаемых процессуальных решений и действий.
Важность реального обеспечения процессуальной самостоятельности следователя не вызывает сомнений. Он занимает определенное процессуальное положение по отношению к другим участникам процесса и наделен специфическими процессуальными правами и обязанностями; он полностью ответственен за результаты раскрытия и расследования преступления. Постановления следователя, вынесенные в соответствии с законом по уголовному делу, находящемуся у него в производстве, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами (ч. 4 ст. 21 УПК РФ).
В научной юридической литературе встречается широкий ряд определений процессуальной самостоятельности следователя.
Несмотря на то, что еще в советский период проблема процессуальной самостоятельности активно исследовалась отечественными учеными, такими как Г.М. Ясинский, Р.Д. Рахунов, М.С. Строгович и другими, на сегодняшний день вопрос о сущности, пределах и формах реализации процессуальной самостоятельности следователя остается одним из самых дискуссионных. Ситуация осложняется еще и тем, что законодатель не закрепил в числе основных, фундаментальных понятий определение процессуальной самостоятельности в ст. 5 УПК РФ.
В научной литературе процессуальная самостоятельность следователя рассматривается с разных позиций: как право следователя у А.Р. Вартанова ; как элемент, интегрирующий все процессуальные функции следователя у В.В. Уланова ; как внутреннее субъективное свойство, позволяющее следователю принимать самостоятельные процессуальные решения у Ю.В. Деришева , а А.Н. Огородов видит её как обязанность следователя и принцип уголовного судопроизводства и т.д.
Соглашаясь с мнением А.И. Трусова и В.П. Божьева, справедливо указывающих, что следователю должны быть «надежно гарантированы процессуальная самостоятельность, независимость и подчинение закону» , отметим, что под процессуальной самостоятельностью следователя целесообразно понимать способ организации процессуальной деятельности, обеспечивающий реализацию следователем возложенных на него процессуальных функций в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными в уголовно-процессуальном законодательстве.
В. Ю. Рытькова называет основой процессуальной самостоятельности следователя неумолимость того мнения, к которому пришел следователь, осуществляя предварительное следствие по уголовному делу .
Как считает П.Г. Марфицин процессуальная самостоятельность следователя включает в себя, прежде всего, возможность на базе внутреннего убеждения оценивать доказательства и принимать решения по основополагающим вопросам расследования .
По мнению Б. Б. Степанова «процессуальная самостоятельность связана с решениями и действиями следователя по возбуждению уголовного дела, направлению хода расследования, окончанием производства по делу, с его правом по своему усмотрению, основанному на оценке доказательств принимать и осуществлять их в целях достижения задач уголовного судопроизводства» .
А. А. Клейн даёт определение процессуальной самостоятельности следователя как важного элемента его статуса, состоящего в праве самостоятельно принимать все решения о направлении следствия и производстве следственных действий и полной ответственности за их законное и своевременное проведение .
В то же время С.Д. Игнатов считает, что наличие у следователя возможности отстаивания своего решения на основании действующего закона и внутреннего убеждения является основой его процессуальной самостоятельности. Поэтому важнейший элемент процессуальной самостоятельности следователя — это его право на обжалование указаний руководителя следственного органа в случае, если следователь не согласен с ними .
К.Т. Качабеков определяет процессуальную самостоятельность следователя как гарантированные ему законом правомочия по самостоятельному принятию решений при производстве по уголовному делу, на основании внутреннего убеждения, сложившегося по итогам оценки собранных доказательств, с исключением вмешательства в это должностных лиц, осуществляющих контроль и надзор за процессуальной деятельностью следователя .
В свою очередь, по мнению А. Р. Вартанова под процессуальной самостоятельностью следователя нужно понимать право следователя принимать решения и осуществлять действия по установлению события преступления и обстоятельств его совершения, возбуждению уголовного дела и направлению хода расследования, производству следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение разрешения суда, по своему усмотрению, основанному на свободной оценке доказательств и в целях достижения назначения уголовного судопроизводства .
К.В. Грохольский определяет процессуальную самостоятельность следователя как положение, закрепленное в нормах действующего законодательства, состоящее в праве и обязанности следователя по своему внутреннему убеждению, совести и долгу принимать все решения по находящемуся в его производстве уголовному делу и материалам самостоятельно, отвечая в полной мере за их законность, обоснованность, мотивированность и справедливость .
По моему мнению, основанному на изучении мнения учёных в области уголовно-процессуального права, под процессуальной самостоятельностью следователя необходимо понимать способ организации процессуальной деятельности, обеспечивающий реализацию следователем возложенных на него процессуальных функций в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными в уголовно-процессуальном законодательстве.
Отметим важность такого термина как предел процессуальной самостоятельности следователя.
В общем виде пределы процессуальной самостоятельности следователя представляют собой границы дозволенного поведения с его стороны. То есть то, что он вправе осуществлять, не нарушая при этом права и законные интересы граждан и юридических лиц.
По мнению Т.Б. Арсеновой при определении пределов процессуальной самостоятельности «следователю необходимо знать: насколько действия и решения соотносятся с обеспечением прав и законных интересов участников, вовлеченных в уголовно-процессуальные отношения по расследуемому уголовному делу, в том числе степень допустимого ограничения этих прав и интересов; соответствуют ли его действия требованиям предусмотренной уголовно-процессуальной формы; являются ли эти действия и решения обоснованными и целесообразными» .
А.Р. Вартановым предлагается создать такую законодательную конструкцию, при которой устанавливаются пределы для применения усмотрения следователя, обеспечивающего возможность самостоятельного принятия решений, с их проверкой посредством ведомственного контроля, прокурорского надзора или судебного контроля на предмет соответствия закону.
С.Н. Хорьяков считает, что существуют два фактора, которые создают надлежащий режим пользования следователем своей процессуальной самостоятельностью.
Первый из них прямо закреплен в законе в виде правовых норм, устанавливающих «внешние границы» самостоятельности. Это — предписания закона, которые устанавливают пределы компетенции следователя при производстве по конкретному уголовному делу. Например, если следователь, пользуясь своей самостоятельностью, допустил нарушение закона в конкретной правоприменительной ситуации, это одновременно нарушает и предписания закона, и положение п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ.
Вторая составляющая режима использования следователем своей процессуальной самостоятельности заключается в том, что он не вправе нарушать правомерные требования иных участников уголовного судопроизводства — как органов и должностных лиц, так и лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу .
Соглашаясь с мнениями учёных, можно сказать, что пределы процессуальной самостоятельности следователя формируются предписаниями законов, ограничивающими компетенцию следователя при производстве по конкретному уголовному делу, а также правомерными требованиями иных участников уголовного судопроизводства, таких как органы власти или должностные лица, а также других лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу.
1.2 История развития процессуального статуса следователя
Рассматривая процессуальную самостоятельность следователя, необходимо обратиться к истории развития предварительного расследования.
Первыми следственными органами в истории Российской империи, осуществлявшими предварительное расследование, являлись «майорские» следственные канцелярии, созданные Указом Петра I от 25 июля 1713 г. «О создании следственной канцелярии гвардии майора М. И. Волконского». Они внесли положительный опыт в историю деятельности органов предварительного следствия и полиции, но просуществовали недолго, лишь до 1726 г.
В связи с изданием Екатериной II Устава благочиния, или полицейского в 1782 г. произошли Прогрессивные изменения организационного характера в деятельности правоохранительных органов, осуществлявших предварительное расследование . В Уставе уделялось пристальное внимание структуре и организационно-правовым проблемам работы полиции. Полицейские органы в соответствии с Уставом были отнесены к исполнительной власти, а не к единой компетенции, поскольку за ними сохранялись судебные полномочия, требовавшие предварительного следствия преступного деяния и наказания виновных, выполнение которого возлагалось на полицию. С целью охраны «покоя и добронравия» в губернских и уездных городах были сформированы Управы благочиния, что обозначало контроль правомерного поведения и порядок его соблюдения.
В Указе Московскому военному губернатору «О градской и земской полиции, разделениях последней на станы и становых приставов» в декабре 1806 г. устанавливалось, что предварительное расследование в Москве и Санкт-Петербурге должно проводиться следственными приставами Московской градской полиции, которые в случае необходимости могли подключать земскую полицию Московского уезда . Указом от 29 августа 1808 г. «О следственных приставах, определяемых при полиции» осуществление предварительного следствия по уголовным делам было доверено особому должностному лицу, в котором ставились цели и задачи их работы. Увеличение преступности, с одной стороны, стало причиной издания этого указа в столице Российской империи, а с другой — трудности, связанные с организацией предварительного следствия, его особенностью, необходимостью присутствия профессиональных знаний и опыта при расследовании правонарушений. Идея разъединения земской полиции и нижних земских судов обсуждалась в это время в профессиональной среде с целью увеличения качества и сокращения сроков расследования преступлений, но упрощение бюрократических операций считалось для того времени самой глубокой проблемой.
В первой половине XIX в. борьба с преступностью, профилактика и пресечение, раскрытие и расследование преступлений осуществлялись посредством правовой регламентации, что нашло отражение в Положении о земской полиции, изданном в 1837 г., и Наказе чинам и служителям земской полиции .
Оперативность деятельности и качество выполнения возложенных полномочий в условиях сохранения крепостного права и пережитков феодализма зависела от размера их полномочий и правового статуса в системе органов государственной власти. Следственные органы земской полиции и земские исправники вели предварительное расследование правонарушений, губернским прокурором осуществлялось наблюдение за их деятельностью и его помощниками на уровне уездов. В порядке надзора прокурор имел право:
— инициировать и наставлять следователей;
— временно останавливать рассмотрение дела;
— отстранять от участия, а в особых случаях отстранять от должности в расследовании следственных (становых) приставов, и др.
В результате лица, осуществлявшие предварительное расследование, вместо самостоятельности получили зависимость от высших представителей административной власти, имевших ресурсы воздействия на них. В то время начали создаваться предпосылки применению незаконных методов, произвола и коррупции в условиях отсутствия специальных образовательных учреждений, готовящих к профессиональной деятельности сотрудников для расследования преступлений, взаимодействия с иными структурами правоохранительных органов, контроля со стороны государства.
Отменой крепостного права и существующей необходимостью укрепления правопорядка после его отмены были продиктованы последующие реформы. Среди населения Российской империи в 60—70-х. гг. XIX в. популярной была идея законодательного закрепления прав и свобод личности и конституционной монархии. Однако существовавший бюрократизм, отсутствие диалога между властью и обществом, и сопротивление подготовке и проведению реформ со стороны дворянства привели к недовольству населения ею, что инициировало попытки деморализации государственной власти посредством терроризма, экстремизма и крестьянских бунтов.
Именно в то время, по мнению А. И. Суворова, сформировалась идея оправданого насилия со стороны подданных, в том случае, если оно направлено против насилия со стороны власти , которой пришлось защищать и сохранять себя на фоне демократических преобразований государства и права, произошедших в Западной Европе. В то же время деятельность народников привела к тому, что в общественном сознании и последующими экстремистами борьба за «счастье народа» посредством экстремизма и терроризма стала восприниматься как благое дело, традиция.
Российский исторический опыт правоохранительных органов по обеспечению правопорядка и безопасности учитывался в ходе судебной реформы 1864 г., проводившейся параллельно с другими реформами, использовались теория и практика уголовного законодательства ряда государств Западной Европы, в результате чего для того времени была создана актуальная модель процессуального порядка расследования преступлений. В соответствии с ней предварительное следствие, заключавшееся в сборе доказательств с целью установления и изобличения виновного лица, разделялось на два вида: предварительное и формальное. Обстоятельства совершенного преступного деяния устанавливались в процессе предварительного расследования. С другой стороны, в ходе формального следствия выяснялось, действительно ли лицо, в отношении которого осуществляется предварительное следствие, совершило преступление и подлежит ли оно наказанию.
По мнению А. Ф. Кони «судебная реформа призвана была нанести удар по судебному произволу — худшему из видов произвола, прикрывающемуся маской формальной справедливости» . В условиях сохранения пережитков феодализма, принцип формальной справедливости и равномерности применения закона не мог быть реализован в действовавшей тогда системе формальных доказательств, где количественные оценки играли большую роль, чем объективные обстоятельства дела. В настоящее время формальное или правовое равенство граждан заключается в равной правоспособности, т. е. возможности приобретать права и дифференцированную ответственность в зависимости от тяжести совершенного правонарушения.
Канцелярией Александра II был разработан законопроект «О следствии», на основании которого функции предварительного расследования передавались суду, в результате чего следователи были отнесены к судебной власти. Указом Императора Александра II от 8 июня 1860 г. на них возлагалась обязанность производить расследование по всем преступлениям, относящимся к ведению судов, а менее тяжкие преступления и проступки были переданы в ведение полиции. Законами от 8 июня 1860 г. «Учреждение судебных следователей» и «Наказ судебным следователям» суды получили право контроля деятельности судебных следователей. Они могли давать им предписания, отменять распоряжения, приостанавливать или прекращать следственные действия. Указанные изменения судебной системы в то время объяснялись необходимостью определения компетенции полицейских органов, осуществлявших предварительное следствие и дознание. В среде специалистов в области следственных практик и уголовного судопроизводства шли дискуссии о том, насколько могут быть независимыми следственные органы, необходимо ли создание органа, объединяющего полномочия в сфере оперативно-розыскной деятельности, дознания и предварительного следствия.
В это же время был разработан и введен в исполнение Наказ полиции о производстве дознаний по преступлениям и проступкам, в соответствии с которым в компетенцию полиции было передано осуществление расследования проступков, незначительных преступлений и дознание по некоторым уголовными делами. Новшеством в законодательстве было разграничение компетенций в проведении расследования судебными следователями и полицейскими органами, что осуществлялось разделением предварительного расследования на дознание и предварительное следствие.
Таким образом, анализ истории развития следственных органов помогает лучше понять процесс их трансформации, то место, которое они занимали в уголовно-процессуальной системе государства, особенности их процессуального положения, полномочия, организацию межведомственного взаимодействия органов полиции и прокуратуры и все то, что оказывало непосредственное влияние на эффективность их деятельности.
Следующим этапом уголовной политики Российской империи стали реформы 1860—1864 гг., в Уставе уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г. нашли отражение основные новации этих изменений. Впервые в нем было установлено, что «власть обвинительная отделяется от судебной…», а непосредственной целью уголовного процесса является достижение полноты и объективности.
По мнению И. Я. Фойницкого «истина — высший закон правосудия, все меры его должны быть проникнуты стремлением к ней» . Свобода оценки доказательств должна была основываться непосредственно на внутреннем убеждении должностных лиц, ведущих процесс, основанный на объективном, всестороннем рассмотрении и учете всех обстоятельств дела. Судебные следователи в соответствии с Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. получили процессуальные полномочия:

  • начинать расследование с момента получения информации о преступлении и до судебного решения (ст. 212);
  • самостоятельно взаимодействовать с прокурором (ст. 249, 278), судом (ст. 275, 277) и полицией (ст. 256);
  • осуществлять предварительное следствие по уголовным делам (ст. 293);
  • иметь право начать предварительное следствие в связи с обстоятельствами, указанными в ст. 297, и другие.
    В связи с введенными полномочиями возросли и требования к лицам, желающим быть судебными следователями. Так, кандидаты на вакантные должности следователей должны были иметь работы не менее трех лет по судебной части, высшее юридическое образование и т. д.
    При наличии свидетельства о добросовестном исполнении своих обязанностей из судов, где они работали, и наличие стажа работы не менее 10 лет, присяжные поверенные могли стать судебными следователями . В непосредственные обязанности следователя входило выяснение обстоятельств совершенного преступления, сбор доказательств, уличающих обвиняемого, и получение сведений, его оправдывающих. Следователю запрещалось принуждать к даче показаний лицо, совершившее преступление, а также применять его отношении какое-либо воздействие (психическое и физическое) с целью получения признательных показаний. В случае отказа обвиняемого от дачи показаний в ходе допроса, следователь должен был сделать об этом в протоколе соответствующую запись. Также в непосредственные обязанности следователя входило принятие необходимых мер, направленных на осуществление предварительного следствия. Судебный следователь мог осуществлять проверку собранных полицией материалов о совершенном преступлении, дополнять проведенное дознание, отменять необоснованные и незаконные решения, вынесенные при производстве дознания, и поручать полиции сбор необходимой информации за исключением случаев, не предусмотренных законом.
    Судебные следователи не могли использовать процессуальную обвинительную односторонность и предвзятость в процессе расследования преступлений, что имело большое значение с точки зрения либерально-правовой концепции уголовного судопроизводства. Конструкцией действующего Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации следователь отнесен к стороне обвинения, в соответствии с разделом 2 гл. 6, в которой ст. 38 указывает на его правовое положение и то, что он уполномочен выполнять. Похожими компетенциями обладали и судебные следователи, которые позволяли им устанавливать в ходе расследования все обстоятельства совершенного преступления, что, по нашему мнению, в первую очередь, способствовало совершенствованию их деятельности, а в дальнейшем — смене модели правоохранительных органов.
    Должности судебных следователей по важнейшим делам были учреждены в 1870 г., а затем в 1875 г. следователи по особо важным появились делам при окружных судах. У созданного нового аппарата возникли серьезные трудности в расследовании преступлений, что было вызвано отсутствием необходимой помощи со стороны полиции, относящейся к новой службе с недоверием, что в свою очередь привело к возникновению ряда проблем законодательного разграничения предварительного следствия и полицейского дознания. Судебные следователи нередко дублировали функции дознания из-за возникавших конфликтов интересов между ними и полицией, несогласованность в их действиях приводила к ненадлежащему расследованию дел, в том числе утрате доказательств, что в результате приводило к возможности уклонения от уголовной ответственности подозреваемого лица. Кроме того, региональное начальство в лице губернатора и губернского прокурора зачастую в вмешивалось работу следователей в рамках действующего процессуального контроля и, что нарушало принцип их независимости. С другой стороны, судебные следователи в процессе своей непосредственной деятельности не всегда были добросовестными и безупречными, ими допускались нарушения принципа законности. В обязанность председателя окружного суда входило восстановление прав, нарушенных их действиями, что предполагало дисциплинарную или уголовную ответственность.
    Ограничив сферу деятельности прокуратуры «делами судебного ведомства», закон в то же время углубил ее полномочия. Войдя в состав аппарата судов, прокуратура образовала обособленную структуру во главе с генерал-губернатором и приобрела новое для нее право руководства предварительным следствием.
    Таким образом, судебный следователь назначался по представлению министра юстиции непосредственно царем и наряду с судьями был несменяем. В своей процессуальной деятельности он подчинялся прокурору суда, а по некоторым вопросам — только суду.
    Примечательно, что именно суд рассматривал жалобы на действия следователя и его представления по вопросам, выходящим за пределы следственной компетенции.
    После октября 1917 г. следователи вновь оказались при судах, однако не стало прокурора суда, руководившего ранее предварительным следствием. Новые органы прокуратуры были созданы вне суда и приобрели более широкие функции. Надзор за законностью судопроизводства стал лишь частью их деятельности. Отсюда возник вопрос о месте следователя в такой структуре органов уголовного судопроизводства. Возбуждение уголовного преследования и связанное с ним установление «виновных» предполагает необходимость в предварительном расследовании.
    Возбуждение уголовного преследования и связанное с ним установление «виновных» предполагает необходимость в предварительном расследовании.
    В 1928 г. следственный аппарат был выделен из суда и передан прокуратуре, это было сделано для того, чтобы он продолжал в полном объеме выполнять прежние уголовно-процессуальные функции. Вместе с тем проведение в жизнь данной меры на практике привело к очень неблагоприятным последствиям для деятельности всего следственного аппарата. Это было связано с тем, что организационное отделение вызвало противоестественное увеличение разрыва в процессуальной деятельности соответствующих органов. Тем самым было создано одно из условий для узурпации процессуального руководства предварительным расследованием в несудебных формах, а с ними стали возможны и хорошо известные в наши дни репрессии 30-х — начала 50-х годов, неединичные грубые нарушения законности в последующий период.
    Рассмотрим кратко историю развития процессуального статуса следователя в таблице 1.
    Таблица 1 — История развития процессуального статуса следователя
    Период Нормативные акты Основные положения
    До XVIII в — Суд и предварительное расследование, будучи составной частью государственного управления России, исполнялись местной администрацией
    Начало XVIII в. Указ Петра I от 25 июля 1713 г. «О создании следственной канцелярии гвардии майора М. И. Волконского Создание первых следственных канцелярий
    Середина- конец XVIII в. Устава благочиния, или полицейского в 1782 г., Екатерина II Начало выделению судов в относительно самостоятельную систему государственных органов. Предварительное расследование оставалось еще в ведении администрации, представленной различными полицейскими учреждениями
    XIX в. Указ Императора Александра II от 8 июня 1860 г. «О следствии»,
    Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г. Завершилось отделение суда от администрации.
    Предварительное расследование стали представлять:
  • предварительное следствие, осуществляемое судебными следователями;
  • дознание, возложенное в основном на полицию и жандармерию.
    XX в. Декрет от 24 ноября 1917 г. № 1 «О суде» Следователи оказались при судах, однако не стало прокурора суда, руководившего ранее предварительным следствием. Новые органы прокуратуры были созданы вне суда и приобрели более широкие функции.

Исходя из проведенного ретроспективного анализа, необходимо отметить, что в России был положительный опыт создания указанного органа судебных следователей, что свидетельствует о его неоспоримой важности в обеспечении беспристрастного и качественного расследования преступлений. Однако его создание, как в прошлом, так и настоящем было связано с дискуссиями об их необходимости и влиянии на принятие итогового судебного решения. С одной стороны, данный орган являлся преградой от нарушений, допускаемых полицией, с другой — выделение следствия в отдельный орган не помогло в XIX в. реализации стоящих перед ним задач. В настоящее время также отмечается смешивание следственных и оперативных функций, что, безусловно, влияет на качество и на сроки расследования.
Анализ истории процессуального статуса следователя позволяет говорить о том, что понятие «процессуальная самостоятельность следователя» сложилось путем постепенного реформирования института следователей в России. Проведенный анализ позволяет говорить о том, что на сегодняшний день нет единого подхода, позволившего понять, какая именно модель организации деятельности органов предварительного следствия является наиболее эффективной в борьбе с преступностью.
1.3 Формирование процессуальной самостоятельности следователя в уголовно-процессуальном законодательстве РФ
От качества проведённого расследования во многом зависит исход уголовного дела.
По мнению Б.Б. Степанова «процессуальное положение следователя в уголовном процессе является важнейшим элементом всей структуры предварительного следствия» .
В этой связи особую значимость приобретает совершенствование процессуального положения следователя в уголовном процессе. Базовым элементом процессуального статуса следователя на современном этапе является его процессуальная самостоятельность. Как считает А.М. Багмет, «только через осознание этого фундаментального тезиса лежит путь к разрешению большей части проблем уголовного судопроизводства ».
Процессуальная самостоятельность следователя как важнейший принцип организации современного российского предварительного следствия прямо вытекает из п. 3 ч. 2 ст. 38 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым следователь наделен правомочием по самостоятельному направлению хода расследования и принятию решений о производстве следственных и других процессуальных действий.
Анализ уголовно-процессуального законодательства свидетельствует о различии понятий «процессуальная самостоятельность следователя» и «независимость следователя».
Например, А.П. Гуляев отрицает процессуальную независимость следователя в силу его подконтрольности руководителю следственного органа и считает возможным вести речь только о процессуальной самостоятельности следователя .
Иное мнение о соотношении рассматриваемых понятий заключается в их полном отождествлении. При этом указывается, что понятия процессуальной самостоятельности и независимости должны употребляться вместе, поскольку являются характеристиками важнейших направлений деятельности следователя.
Впрочем, А.А. Белавин не считает понятие «процессуальная независимость следователя» правовой категорией , а В.М. Жуковский утверждает, что в уголовно-процессуальном законодательстве применение термина «независимость» выглядит более предпочтительным .
По мнению В.Т. Томина, процессуальная самостоятельность следователя имеет более узкое содержание, чем независимость, так как последняя — это категория, которая охватывает не столько уголовно-процессуальную, сколько иную — организационно-управленческую сферу деятельности .
Полагаем, что рассматривать такие явления, как «самостоятельность» и «независимость», следует исходя из их сущности, то есть из того, что в современной науке понимается под этими терминами.
Независимость с точки зрения социальной психологии представляет собой способность субъекта (индивида) противостоять групповому давлению, отстаивать выработанное им мнение перед другими . Термином «самостоятельность» чаще всего обозначается способность к независимым суждениям, а также действия по собственной инициативе на основе собственных сил, без помощи других. Кроме того, самостоятельностью именуется и состояние независимости того или иного субъекта, состояние отсутствия подчинения и зависимости. Однако такое понимание самостоятельности неоднозначно, ибо охватывает два различных вида активности: действия по собственной инициативе больше затрагивают активность на уровне сознания, когда индивид осмысливает, придумывает, принимает решение; действия же на основе собственных сил характеризуют его внешнюю активность, способ реализации задуманного.
Сущность самостоятельности состоит в том, что человек определяет свои поступки, ориентируясь не на давление окружающих, не на случайные влияния, а исходя из своих убеждений, знаний, представлений о том, как надо поступать в соответствующих ситуациях . Поэтому самостоятельность представляет собой волевое качество, которое проявляется в действиях человека и выражается в том, что он не боится сам принимать решения, не поддается чужому влиянию и обладает самокритичностью. Оно выражается в умении по собственной инициативе ставить цели, находить пути их достижения и практически выполнять принятые решения.
Рассматривая наделение следователя процессуальной самостоятельностью необходимо еще раз вернуться к установлению самостоятельности в уголовно-процессуальном законодательстве.
Так, в статье 127 УПК РСФСР предусматривалось, что в случае несогласия следователя с указаниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела, следователь вправе предоставить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае было два решения: либо вышестоящий прокурор отменял указание нижестоящего прокурора, либо поручал производство другому следователю. Поэтому, если вышестоящий прокурор, не соглашаясь с позицией следователя, признавал обоснованность указаний нижестоящего прокурора, то он обязан был передать уголовное дело в производство другому следователю. Таким образом, по моему мнению, законодательно обеспечивалось процессуальная самостоятельность следователя.
Также решались спорные моменты в принятом в 2001 г. УПК РФ: уголовно-процессуальный закон предоставлял следователю право на обжалование указаний прокурора, начальника следственного отдела, т.е. содержал нормы, обеспечивающие его процессуальную самостоятельность.
Согласно ч. 3 ст. 38 УПК РФ в редакции ФЗ от 4 июля 2003 г., в случае несогласия с действиями (бездействиями) и решениями прокурора следователь был вправе предоставить уголовное дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. Обжалование указаний и решений не приостанавливало их исполнения.
Изменения и дополнения, внесенные в УПК РФ Федеральным законом от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» , актуализировали проблему процессуальной самостоятельности следователя. С одной стороны, влияние прокурора на принятие решения следователем было снижено. Например, из закона исключена процедура получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела, при наличии повода и оснований, предусмотренных ст. 140 УПК РФ. С другой стороны, законодатели мало что оставили из того, что могло бы гарантировать процессуальную самостоятельность следователя от указаний и решений руководителя следственного органа.
Как уже упоминалось выше, ст. 38 УПК РФ определяет объём полномочий следователя в уголовном судопроизводстве.
Законодатель в ч. 2 ст. 38 УПК наделяет следователя значительными полномочиями по направлению хода расследования, производству следственных и иных процессуальных действий, которые составляют юридическую основу процессуальной самостоятельности следователя. Следователь имеет право самостоятельно выдвигать и проверять версии, планировать следственные и иные процессуальные действия, собирать, проверять и оценивать доказательства в порядке, установленном УПК. На основании этого можно дать следующую классификацию принимаемых следователем процессуальных решений по критерию процессуальной самостоятельности.
Следователь самостоятельно может принимать следующие процессуальные решения:

  • возбуждение уголовного дела (ч. 1 ст.146);
  • признание доказательства недопустимым (ч. 2 ст.88 УПК РФ);
  • принятие решения о приводе обвиняемого (подозреваемого), а также потерпевшего и свидетеля (ст.113);
  • вызов граждан для допроса (ст.187);
  • задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений (ст.91), вынесение постановления о привлечении их в качестве подозреваемых или обвиняемых;
  • о выделении из уголовного дела в отдельное производство другого уголовного дела (ч.1 ст.154), выносить постановление о выделении из уголовного дела материалов, содержащих сведения о новом преступлении (ст.155).
    В целях обеспечения в уголовном судопроизводстве конституционных прав человека и основных свобод УПК РФ ограничивает самостоятельность следователя при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу т.к. оно допускается только на основании судебного решения.
    С. Ю. Рытькова считает, что ограничение процессуальной самостоятельности следователя можно усмотреть в том, что в случае несогласия с требованиями прокурора об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия, следователь обязан представить свои письменные возражения руководителю следственного органа, который информирует об этом прокурора (ч. 3 ст. 38 УПК РФ) .
    Также это касается и полномочия обжаловать с согласия руководителя следственного органа решение прокурора об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемого или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков (п. 5 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).
    Вступление в силу изменений УПК РФ в части правового регулирования взаимодействия следователя и руководителя следственного органа привело к масштабному увеличению властных полномочий последнего, что изменило процессуальное положение следователя, поставив его в положение лица, практически полностью утратившего самостоятельность во взаимоотношениях с руководителем следственного органа. Это усматривается из ст. 37, 38, 39 УПК РФ.
    Например, согласно ч 3 ст. 39 УПК РФ, указания руководителя следственного органа по уголовному делу даются в письменном виде и обязательны для исполнения следователем.
    Они могут быть обжалованы следователем руководителю вышестоящего следственного органа, но, как правило, без приостановления их исполнения.
    Анализ УПК РФ позволил выявить следующие тенденции в развитии процессуального положения следователя и в развитии процессуального института «процессуальная самостоятельность следователя»: уголовно-процессуальный кодекс РФ в 2001 году предоставлял следователю право на обжалование указаний прокурора, начальника следственного отдела, т.е. содержал нормы, обеспечивающие его процессуальную самостоятельность, однако в процессе реформирования законодательства правовые гарантии, которые обеспечивали следователю процессуальную самостоятельность и оптимальную независимость в правоотношениях как с руководителем следственного органа, так и с прокурором, были утрачены.
    В настоящее время из-за недостаточной законодательной урегулированности проблемы процессуальной самостоятельности следователя, дознавателя и остающейся вследствие этого их фактической ведомственной подчиненности своим непосредственным и прямым начальникам на практике часто возникают негативные последствия в виде нарушений прав и свобод человека и гражданина на предварительном следствии и дознании.
    ВЫВОДЫ
  1. В теории уголовно-процессуального права существуют разные точки зрения относительно понятия «процессуальная самостоятельность следователя». Одни ученые соотносят понятие процессуальной самостоятельности только с внутренними убеждениями, другие рассматривают её как закрепленное право на свободу действий и обжалование указаний руководства, третьи — как обязанность самостоятельно принимать решения выборе средств и способов осуществления предварительного следствия. Таким образом, у учёных, исследовавших изучаемое понятие, нет единого мнения относительно определения процессуальной самостоятельности следователя, что объясняет необходимость формирования собственного подхода к этому вопросу.
  2. По моему мнению, под процессуальной самостоятельностью следователя целесообразно понимать способ организации процессуальной деятельности, обеспечивающий реализацию следователем возложенных на него процессуальных функций в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными в уголовно-процессуальном законодательстве;
  3. Пределы процессуальной самостоятельности следователя формируются предписаниями законов, ограничивающими компетенцию следователя при производстве по конкретному уголовному делу, а также правомерными требованиями иных участников уголовного судопроизводства, таких как органы власти или должностные лица, а также других лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу.
  4. Анализ истории процессуального статуса следователя позволяет говорить о том, что понятие «процессуальная самостоятельность следователя» сложилось путем постепенного реформирования института следователей в России. Проведенный анализ позволяет говорить о том, что на сегодняшний день нет единого подхода, позволившего понять, какая именно модель организации деятельности органов предварительного следствия является наиболее эффективной в борьбе с преступностью.
  5. Анализ УПК РФ позволил выявить следующие тенденции в развитии процессуального положения следователя и в развитии процессуального института «процессуальная самостоятельность следователя»: уголовно-процессуальный кодекс РФ в 2001 году предоставлял следователю право на обжалование указаний прокурора, начальника следственного отдела, т.е. содержал нормы, обеспечивающие его процессуальную самостоятельность, однако в процессе реформирования уголовно-процессуального законодательства правовые гарантии, которые обеспечивали следователю процессуальную самостоятельность и оптимальную независимость в правоотношениях как с руководителем следственного органа, так и с прокурором, были утрачены.

ГЛАВА 2. ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ СЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ
2.1 Проблемы реализации процессуальной самостоятельности следователя в ходе проведения следственных действий
Устанавливая полномочия следователя и подчеркивая его самостоятельность в вопросах, определяющих ход расследования преступлений действующее уголовно-процессуальное законодательство предоставляет следователю полномочия по использованию организационных и правовых возможностей органов дознания . Задачей органов предварительного следствия и других правоохранительных органов является расследование преступлений и изобличение виновных. У следователя нередко возникает необходимость обратиться за содействием к органам дознания в ходе расследования преступлений.
И.П. Седов считает, что взаимодействие оперативного работника и следователя по очевидным преступлениям должно осуществляться лишь в тех случаях, когда следователь испытывает затруднения в отыскании доказательств, неизвестно место нахождения имущества, добытого преступным путём либо подлежащего изъятию в возмещение материального ущерба .
Е.П. Ищенко, поддерживая мнение И.П. Седова, отмечает: «когда преступник скрывается от следствия, возникает острая необходимость во взаимодействии для осуществления его розыска, который успешно осуществить только следственным путём достаточно сложно» .
По мнению А.Р. Ратинова взаимодействие следователя с органом дознания характеризуется следующим образом: «Под взаимодействием понимается согласованная, основанная на законе деятельность, направленная на раскрытие и предупреждение конкретного преступления путём наиболее целесообразного сочетания методов и средств, присущих административно независимым друг от друга органам следствия и дознания» . Сущность взаимодействия чётко указана в данном определении как согласованная деятельность независимых органов путём наиболее целесообразного сочетания методов и средств, присущих этим органам. Однако А.Р. Ратинов в своё время в данном определении имел в виду взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции, что, на наш взгляд, сужает сферу применения данного определения.
Аналогичного понятия взаимодействия придерживается и И.М. Гуткин, который, в частности, отмечает, что при взаимодействии органы предварительного следствия и дознания являются самостоятельными, не подчинёнными друг другу органами . Это вытекает из процессуального статуса следователя и характера его процессуальных отношений с органом дознания. Все решения при производстве предварительного следствия о его направлении и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции прокурора, и за их законное и своевременное проведение несет полную ответственность. Также, в соответствии со ст. 17 УПК РФ, он по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом оценивает собранные доказательства.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации в информационном письме от 20.08.2014 № 36-11-2014 «О недопустимости изъятия предметов и документов вне рамок следственных действий, предусмотренных до возбуждения уголовного дела» указал перечень допустимых до возбуждения уголовного дела следственных действий .
С одной стороны, указанное информационное письмо устранило возможность производства процессуальных действий прямо не указанных в ч. 1 ст. 144 УПК РФ и внесло некоторую ясность. С другой стороны, поставило непростую задачу выбора перед следователем того процессуального действия, посредством которого необходимо произвести изъятие предмета (документа).
Следователь в соответствии с законодательством должен решить вопрос о том, каким образом он будет получать необходимые сведения. Например, он вправе только по находящемуся у него в производстве уголовному делу требовать предоставления сведений о зарегистрированных правах на недвижимое имущество и сделках с ним, но на данный момент вопрос о его возбуждении еще не решен, а зачастую без анализа и оценки вышеуказанных сведений невозможно его решение в принципе.
В то же время, для получения доступа к сведениям, составляющим тайну, охраняемую законом, требуется судебное решение, которое следователь не имеет правовой возможности получить на данной стадии судопроизводства. Поэтому следователю приходится либо самостоятельно производить осмотр места происшествия, либо давать поручение органу дознания о производстве оперативно-розыскных мероприятий, направленных на получение указанных сведений в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» ,.
Однако, в случае направления поручения органу дознания, следователь становится зависимым от качества и оперативности исполнения поручения органом, который не находится у него в подчинении. То есть можно утверждать, что данный факт является ограничением процессуальной самостоятельности следователя, поскольку следователь не может самостоятельно и эффективно произвести следственные и (или процессуальные) действия, направленные на получение таких сведений.
Допрос обвиняемого является ещё одним проблемным вопросом, связанным с реализацией следователем процессуальной самостоятельности. в научной литературе порядок производства указанного следственного действия не раз являлся предметом критики.
Например, Н. В. Азаренок, указывает, что положения ч. 1 ст. 173 УПК РФ ставят следователя в затруднительное положение, поскольку, с одной стороны, он должен допросить обвиняемого немедленно, с другой у обвиняемого есть право подготовиться к допросу. Стороне защиты в результате приходится «просить» следователя отложить допрос. Описанная ситуация еще больше осложняется тем, что в случае отказа обвиняемого от дачи показаний на первом допросе повторный допрос по тому же обвинению может проводиться только по просьбе самого обвиняемого .
Как справедливо замечает О. Я. Баева, в этом случае нельзя признать разумной складывающуюся ситуацию, при которой следователь месяцами может не встречаться с обвиняемым, в том числе содержащимся под стражей, повторно допросить его не имеет права, даже в том случае, если он добыл новые доказательства, предъявление которых может повлечь дачу обвиняемым правдивых показаний .
А. В. Гриненко верно отмечает, что «положение, закрепленное в ч. 4 ст. 173 УПК РФ не соответствует положениям общей теории права и науки уголовного процесса. Общий подход к правоотношениям, возникающим между следователем и обвиняемым, в данном случае нарушается, поскольку правам одного соответствует обязанность другого участника и наоборот . В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК у следователя имеется право самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. Обязанность обвиняемого явиться на допрос должна соответствовать этому праву следователя. У обвиняемого, с другой стороны, есть право отказаться от дачи показаний, и следователь обязан разъяснить ему это право и обеспечить его реализацию. Поэтому существенным образом ограничивает его процессуальные возможности то, что обвиняемый, по сути, не позволяет следователю воспользоваться имеющимся у него правом,».
А. Р. Белкин считает, что о частичном отказе от дачи показаний ничего не говорится в ч. 4 ст. 173 УПК РФ, и ставит вытекающие отсюда вопросы: как быть, если обвиняемый отказался отвечать на вопросы, касающиеся одной части проблем, но на остальные вопросы охотно отвечает; имеет ли право следователь допросить его повторно, задавая те вопросы, на которые ранее не получал ответов вообще?
Уголовное дело по обвинению К. в совершении одиннадцати преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 286 УК РФ может свидетельствовать об обоснованности и одновременно проблемности поставленных вопросов. К. был задержан органами предварительного следствия за совершение двух из одиннадцати преступлений, в качестве обвиняемого от дачи показаний отказался, сославшись на недостаточность времени для подготовки к допросу. Занимал аналогичную позицию в ходе предъявления обвинения по другим эпизодам преступной деятельности, в последующем ходатайств о допросе не заявлял. Вместе с тем при рассмотрении ходатайств органов предварительного следствия о продлении сроков содержания под стражей судом неоднократно заявлял, что следователем не ведется работа с ним .
По нашему мнению, допроса необходимо исключить из ч. 1 ст. 174 УПК РФ указание на немедленность. В настоящее время действующее правило о немедленном допросе обвиняемого трактуется в пользу последнего, так как возможность немедленно привести доводы в свою защиту и опровергнуть обвинение за ним законодательно закрепляется.
Возникают случаи, когда по уголовному делу, обвиняемый вынужден давать показания практически сразу же после ознакомления с содержанием выдвинутого обвинения, не подготовившись. Кроме того, ограничивается процессуальная самостоятельность следователя необходимостью сразу же после выполнения требования п. 9 ч. 4 ст. 47 УПК РФ производства допроса обвиняемого, в то время как заранее не известно окончание указанного свидания обвиняемого с защитником следователю. Поэтому в весьма затруднительном положении находятся как следователь, так и обвиняемый. Участнику судопроизводства со стороны обвинения необходимо ожидать окончания свидания обвиняемого с защитником затем он должен немедленно приступить к производству допроса, иначе показания обвиняемого могут быть признаны недопустимым доказательством. В условиях ограниченного времени обвиняемому необходимо подготовиться к защите от обвинения. Указанная ситуация усугубляется еще и тем, что, как правило, предъявление обвинения и, как следствие этого, допрос обвиняемого будут осуществляться следователем не менее двух раз: при избрании меры пресечения на первоначальном этапе расследования и по окончании расследования .
Запрет повторного допроса обвиняемого по тому же обвинению также является ограничением процессуальной самостоятельности следователя. Возникновению указанной проблемы способствует отсутствие единого понимания ст. 173 УПК РФ. Так, С.Н. Хорьяков пишет о том, что «не вполне ясно, что под «тем же обвинением» понимает закон – либо это абсолютно идентичный текст, либо текст с квалификацией по тому же преступлению, что и первоначальное обвинение, но подвергшийся некоторому изменению ». Кроме того, не ясно что считать «первым допросом»: допрос после приобретения привлекаемым к уголовной ответственности лицом статуса обвиняемого, или допрос будет являться первым после каждого вынесения нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого?
Складывающаяся судебная практика не считает нарушением закона повторный допрос обвиняемого без его просьбы, если обвиняемый желает давать показания и не отказывается от них в ходе самого следственного действия . Кроме того, как указано в постановлении председателя суда Еврейской автономной области от 22.07.2013 года № 4-А-45/2013, отказ обвиняемого от дачи показаний «никоим образом не препятствует следователю вызывать обвиняемого, равно как и не освобождает последнего от обязанности явиться по вызову следователя в назначенный срок». Наличие у обвиняемого права отказа от дачи показаний и обжалования действий и решений следователя является объяснением данного решения суда.
Поэтому механизм защиты обвиняемого от принуждения к даче показаний, содержащийся в ч. 4 ст. 173 УПК РФ, как было изложено выше, противоречит теории права и, кроме того, нивелируется в отдельных решениях судов.
В связи с указанным выше, целесообразным станет изложение ч. 1 статьи 173 УПК РФ в следующей редакции: «Следователь допрашивает обвиняемого после предъявления ему обвинения и соблюдения требований пункта 9 части четвертой статьи 47 и части третьей статьи 50 настоящего Кодекса», а также исключение из УПК РФ положений ч. 4 указанной статьи.
Требования ст. 6.1 УПК РФ о разумном сроке уголовного судопроизводства будут выступать гарантией своевременности производства следователем допроса обвиняемого.
2.2 Практика реализации процессуальной самостоятельности следователя при принятии процессуальных решений
Следователь в своей деятельности свободен в выборе тех или иных процессуальных действий только с теоретической точки зрения, однако на практике он сильно ограничен в реализации своих полномочий. Это очень важное положение требует своего исследования и обоснования.
Так, согласно п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения или согласие руководителя следственного органа. Однако на практике существует ряд факторов, препятствующих в полной мере реализации процессуальной самостоятельности следователя.
Н.А. Власенко считает одной проблем, непосредственно связанных с процессуальной самостоятельностью следователя, правовую неопределенность его процессуальных решений .
Например, следователь обязан возвратить собственникам (иным законным владельцам) все изъятые в ходе проверки предметы непосредственно после принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела. У следователя в соответствии с действующим УПК РФ нет никаких законных оснований для их хранения. Прокурор признает постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным и отменяет его в порядке и в сроки, предусмотренные ч. 6 ст. 148 УПК РФ. Следователем возбуждается уголовное дело после проведения дополнительной проверки. Сторона защиты в ходе предварительного следствия по уголовному делу воспользовалась правом, предоставленным ей ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, и ходатайствовала о назначении повторной экспертизы. В соответствии с УПК РФ, указанное ходатайство должно быть удовлетворено. Однако экспертиза, в свою очередь, не может быть произведена, так как предоставить в распоряжение эксперта предметы исследования у органа предварительного следствия нет возможности, поскольку он вернул их лицам, у которых они были изъяты.
Кроме того, при изложенных условиях ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ лишает следователя процессуальной самостоятельности, так как он непременно должен принять предписанное ему законодателем решение об удовлетворении ходатайства защиты о производстве дополнительной или повторной экспертизы осознавая, что назначенная им экспертиза не может быть произведена. Ведь в данном случае процессуальный закон не делает оговорки, похожей на содержащуюся в части 2 статьи 159 УПК РФ, согласно которой следователь не может отказать подозреваемому или обвиняемому, его защитнику, а также потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям в допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела.
Таким образом, в данной ситуации следователь становится исполнителем, производящим процессуальные действия, изначально осознавая, что они не только не приведут к достижению целей предварительного следствия, но и нарушат нормы закона о разумном сроке его производства.
Вместе с тем в рассмотренной ситуации следователь утрачивает статус лица, направляющего ход расследования и принимающего решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, таким лицом становится сторона защиты или потерпевший, в зависимости от того, кто заявит соответствующее ходатайство, то есть лица, которые в большинстве своем не обладают достаточными знаниями в области криминалистики и возможностями экспертных исследований. Таким образом, в соответствии с действующей редакцией ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, следователь не имеет права принимать решение о полном отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты или потерпевшего, а также права на частичный отказ в его удовлетворении в части постановки вопросов перед экспертом, какими бы нелепыми и абсурдными они ни были. То есть при данной трактовке указанной статьи присутствует явное лишение следователя процессуальной самостоятельности.
Однако складывающаяся судебная практика говорит о том, что ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ не исключает действия других норм уголовно-процессуального закона, которыми установлено, что процессуальное решение должно быть обоснованным, а дополнительная и повторная экспертизы могут быть назначены только при наличии оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ.
Кроме того, как указано в апелляционном постановлении Московского городского суда от 13.03.2018 года № 10-2920/2018, вопреки доводам жалобы, одно лишь обращение с ходатайством о назначении дополнительной либо повторной экспертиз, при отсутствии оснований их назначения, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, не влечет обязательного их удовлетворения .
По моему мнению, для устранения указанных противоречий требуется внесение изменений в уголовно процессуальное законодательство, а именно часть 1.2 статьи 144 УПК РФ дополнить словами «при наличии оснований, предусмотренных настоящим Кодексом».
В последнее время в научном сообществе суть дискуссии о процессуальной самостоятельности следователя при принятии процессуальных решений сводится только к тому, кто должен ограничивать процессуальную самостоятельность следователя при приятии процессуальных решений посредством различных «утверждений» и «согласований».
При наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления согласно положению ч. 1 ст. 171 УПК РФ, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. Таким образом, основываясь на своем внутреннем убеждении, именно следователь принимает решение о достаточности доказательств, дающих основание для вынесения такого процессуального акта. Иными словами, процессуальная самостоятельность следователя в полной мере проявляется при предъявлении обвинения.
Вместе с тем следователю предстоит ответить на вопрос, каким должно быть предъявляемое обвинение – достоверным или вероятным? Этот вопрос не нашел своего однозначного разрешения ни в науке уголовного процесса, ни на практике, где еще, к сожалению, встречаются случаи предъявления лицу обвинения и избрания ему меры пресечения, исключительно с целью предоставления в последующем самим лицом изобличающих себя доказательств.
По мнению Л. М. Карнеевой, к моменту предъявления обвинения следователь «должен быть убежден в непротиворечивости собранных доказательств, совокупность которых исключает на данном этапе возможность иного решения и подтверждает сделанный им вывод. Следователь, привлекая в качестве обвиняемого какое-либо лицо, должен быть убежден в том, что его вывод единственно правильный, поскольку достаточно обоснован доказательствами, установленными к этому моменту» .
Однако, как считал М. С. Строгович «для предъявления обвинения достаточно, чтобы предположение следователя о виновности лица подтверждалось собранными по уголовному делу доказательствами» .
По моему мнению, в этом отношении процессуальная самостоятельность следователя при принятии процессуальных решений определяется тем, что у следователя в сознании должна быть непоколебимая уверенность в виновности лица, которому предъявляется обвинение, основанная на совокупности собранных доказательств, так как иное противоречило бы положениям ст. 14 УПК РФ, в части того, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в его пользу.
ВЫВОДЫ.

  1. По моему мнению, процессуальная самостоятельность следователя в части самостоятельного направления хода расследования, предусмотренного ч. 3 ст. 38 УПК РФ ограничивается тем, что следователь становится зависимым от оперативности и качества исполнения поручения органом, не находящимся у него в подчинении, направляя поручение органу дознания. То есть, поскольку следователь не может самостоятельно и эффективно произвести следственные и (или процессуальные) действия, направленные на получение таких сведений, данный факт можно считать ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  2. Запрет повторного допроса обвиняемого по тому же обвинению также является ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  3. В связи с изложенным целесообразным станет изложение ч. 1 статьи 173 УПК РФ в следующей редакции: «Следователь допрашивает обвиняемого после предъявления ему обвинения и соблюдения требований пункта 9 части четвертой статьи 47 и части третьей статьи 50 настоящего Кодекса», а также исключение из УПК РФ положений ч. 4 указанной статьи;
  4. Следователь в соответствии с действующей редакцией ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, не имеет права на принятие решения о полном отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты или потерпевшего, а также права на частичный отказ в его удовлетворении в части постановки вопросов перед экспертом, какими бы нелепыми и абсурдными они ни были. То есть присутствует явное лишение следователя процессуальной самостоятельности;
  5. Требуется внесение следующих изменений в уголовно процессуальное законодательство с целью расширения процессуальной самостоятельности следователя, а также усиления защиты прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства: часть 1.2 статьи 144 УПК РФ дополнить словами «при наличии оснований, предусмотренных настоящим Кодексом».

ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ
3.1 Проблемы, возникающие при ограничении процессуальной самостоятельности следователя
В соответствии с Федеральным законом от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», полномочия прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими предварительное следствие, устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации и другими федеральными законами.
М. П. Поляков и А. Ф. Федулов полагают, что прокурорский надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия решает две взаимосвязанные задачи: служит средством защиты прав и свобод граждан, обеспечения верховенства Конституции Российской Федерации, а также позволяет эффективно осуществлять уголовное преследование, так как любые нарушения уголовно-процессуального законодательства могут привести к признанию доказательств недопустимыми .
Часть 4 ст. 1 Федерального закона от 28 декабря 2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации» свидетельствует о единстве задач прокурора и следователя при расследовании преступлений . Она в качестве основных целей указанного органа определяет:

  • оперативное и качественное расследование преступлений;
  • обеспечение законности при приеме, регистрации, проверке сообщений о преступлениях, возбуждении уголовных дел, производстве предварительного расследования;
  • защиту прав и свобод человека и гражданина.
    По мнению Б. Я. Гаврилова «с принятием Федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 05.06.2007 N 87-ФЗ обеспечена процессуальная независимость следственных органов» .
    Проведенный анализ полномочий прокурора, предусмотренных ст. 37 УПК РФ, позволяет сделать вывод, что ни одно из них не умаляет реализацию следователем процессуальной самостоятельности.
    В целом мнение сторонников расширения полномочий прокурора по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия заслуживает признания, но с одной оговоркой. Подобное расширение должно быть направлено не в сторону увеличения полномочий по надзору за процессуальной деятельностью следователя, а в сторону предоставления прокурору действенных полномочий по возбуждению и прекращению уголовного преследования, поскольку прокурору предстоит поддерживать обвинение в суде.
    Другими словами, ограничения прокурором процессуальной самостоятельности следователя не будет только в случае, если последним при производстве предварительного следствия будут соблюдаться все требования УПК РФ, в том числе касающиеся полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств преступления. Однако прокурор в силу закона обязан реагировать на выявленные нарушения во всех случаях несоблюдения следователем порядка проведения предварительного расследования. В то же время благоприятные условия для нарушений создает отсутствие системного, постоянного и действенного прокурорского надзора за процессуальной деятельностью следователя.
    Н.С. Манова и В.А. Шабунин считают, что термин ведомственного контроля включает в себя «деятельность начальника следственного отдела или руководителя вышестоящего следственного органа по принятию мер к наиболее полному, всестороннему и объективному производству предварительного следствия по уголовным делам» .
    С.А. Табаков помимо прочего добавляет к нему «проверку законности и обоснованности процессуальных решений, принимаемых в ходе предварительного следствия» .
    В. В. Кальницкого считает, что контроль над деятельностью следователей не относится к процессуальному руководству. По его мнению, осуществление руководителем таких полномочий, как проверка материалов уголовного дела, участие в производстве предварительного следствия, дача указаний о производстве отдельных следственных действий, о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении расследования как раз и является процессуальным контролем за расследованием уголовных дел. По его мнению, реализация полномочий о передаче уголовного дела от одного следователя другому и поручение расследования нескольким следователям является процессуальным руководством .
    П. И. Минюков следующим образом классифицирует полномочия начальника следственного органа:
  • полномочия по руководству (указания по уголовным делам и материалам проверок) и контролю (проверка уголовных дел);
  • полномочия по личному производству по уголовным делам .
    По мнению Ю. В. Деришева никто, не вправе определять направление хода уголовного дела, кроме следователя, поэтому функцией начальника следственного отдела не может являться процессуальное руководство предварительным следствием .
    В.С. Балакшин придерживается мнения о том, что «произошедшее в 2007 году законодательное изъятие ряда процессуальных полномочий у прокурора в пользу появившегося нового участника уголовного судопроизводства — руководителя следственного органа — фактически лишило следователя процессуальной самостоятельности» .
    А.Г. Халиулин, пишет о том, что «между прокурором и следователем встала фигура бюрократического начальника, к которому перешли многие прокурорские функции, поэтому следователь оказался не только отделенным от надзирающего прокурора высоким ведомственным барьером, но и стал полностью зависим от руководителя следственного органа, который в одном лице соединяет по отношению к следователю процессуальные и административные (в том числе дисциплинарные) полномочия» .
    В ходе прохождения производственной практики в период с 23.12.2019 по 29.02.2020 в Перовском межрайонном следственном отделе следственного Управления по Восточному административному округу Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве мной было проведено исследование, направленное на выявление мнения сотрудников следственного комитета по вопросу реализации ими процессуальной самостоятельности.
    Итогом опроса стал вывод о том, что в настоящее время следователями признаётся частичная утрата своей процессуальной самостоятельности, что выражается в наделении руководителя следственного органа широкими полномочиями в части контроля над ходом предварительного расследования.
    В настоящее время следователь не вправе без согласия руководителя следственного органа принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела по результатам проверки сообщения о преступлении – постановления прокурора, вынесенного на основании пункта 2 части второй статьи 37 УПК РФ; обжаловать те требования и решения прокурора, с которыми он не согласен; обратиться в суд с ходатайством об избрании меры процессуального принуждения или разрешения производства следственного действия; вынести постановление о возбуждении перед судом ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести и назначении этому лицу меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа; направить уголовное дело с обвинительным заключением прокурору; не исполнять указания руководителя следственного органа, даже если следователь не согласен с ними по своему внутреннему убеждению и т.д.
    Таким образом, из-за необоснованно широких полномочий руководителя следственного органа процессуальная самостоятельность следователя превратилась в правовую фикцию, ничем не гарантированную декларацию, являющуюся только предметом острых научных дискуссий.
    По моему мнению, лишение руководителя следственного органа полномочий по согласованию решений следователя является выходом из сложившейся ситуации. В то же время участие прокурора и суда в соответствующем правоприменительном процессе является надежной гарантией соблюдения прав личности в уголовном судопроизводстве.
    3.2 Подходы к решению проблемы ограничений процессуальной самостоятельности следователя
    На протяжении уже около сотни лет постоянно пересматривается соотношение прокурорского надзора, ведомственного контроля и процессуальной самостоятельности следователя. Законодателем периодически вносятся изменения в законодательство, регулирующее объем полномочий профессиональных участников судопроизводства.
    Однако, как мы выяснили в первой главе исследования, в научном сообществе отсутствует единство мнений относительно оптимальной модели соотношения рассматриваемых институтов до настоящего времени.
    Е.А. Суколенко считает, что «полностью лишают следователя процессуальной самостоятельности наличие процессуальных и административных полномочий у руководителя следственного органа. Являясь полностью независимыми, судьи имеют возможность принимать решения в соответствии со свободно сформированным внутренним убеждением, т.е. обладают процессуальной независимостью, то нельзя утверждать такого о следователях. Независимость следователя и есть его процессуальная самостоятельность. Лишение возможности следователю самостоятельно осуществлять процессуальные действия свободно, по его усмотрению, означает лишение его независимости. Иначе следователь вынужден спрашивать разрешения суда на принятие объективного решения по делу» .
    По мнению С. С. Теглисовой излишний ведомственный контроль следователя «превращает» его рядового чиновника государственной службы, безропотно выполняющего распоряжения руководителя .
    М. В. Мешков предлагает заменить указания руководителя следственного органа «предложениями к рассмотрению следователя», которые носили бы рекомендательный характер, не являлись бы обязательными к исполнению, а следователь лишь бы информировал руководителя о принятом по этим предложениям решении .
    По моему мнению, руководитель следственного органа в уголовном процессе должен обладать только организационными полномочиями, а именно:
  • поручать следователю либо нескольким следователям производство предварительного следствия, а также при наличии оснований изымать уголовное дело у следователя и передавать его другому следователю с обязательным указанием таких оснований, лично рассматривать сообщения о преступлении, создавать следственную группу, изменять ее состав либо принимать уголовное дело к своему производству;
  • разрешать самоотводы следователя, а также отводы, заявленные следователю;
  • при нарушений следователем требований УПК РФ, отстранять его от дальнейшего производства расследования;
  • продлевать срок предварительного расследования;
  • вносить следователю предложения о производстве отдельных следственных действий, направлении хода расследования, привлечении лица в качестве обвиняемого, об избрании меры пресечения в отношении подозреваемого, обвиняемого, о квалификации преступления и об объеме обвинения.
    Вышестоящий руководитель следственного органа должен разрешать все разногласия между следователем и руководителем следственного органа по вопросам реализации последним любого из указанных полномочий.
    Считаю важным отметить, что следователь для реализации своей процессуальной самостоятельности также должен иметь возможность самостоятельно, без согласия руководителя следственного органа, обжаловать требования и решения вышестоящему прокурору , а при несогласии с его решением – Генеральному прокурору Российской Федерации, решение которого является окончательным. В случае несогласия следователя с его решением о квалификации преступления, привлечения лица в качестве обвиняемого, избрания меры пресечения, объема обвинения, производства следственных действий, которые допускаются только по судебному решению, уголовное дело должно быть передано другому следователю для производства предварительного следствия.
    Полагаю, что обжалование следователем решений прокурора по вышеуказанным вопросам должно приостанавливать исполнение предварительного следствия.
    Ни при каких обстоятельствах споры между следователем, прокурором и руководителем следственного органа по вопросам производства по уголовному делу не должны являться предметом судебного разбирательства. Данное положение сформулировано на основании того, что в досудебном производстве основным направлением деятельности суда является охрана и защита конституционных прав участников уголовного судопроизводства. Указанные участники уголовного процесса при осуществлении своих процессуальных функций действуют от имени государства, поэтому не обладают конституционными правами. Кроме того, по моему мнению, рассмотрение судом споров указанных участников неизбежно приведет к подмене их функций судом и, следовательно, к выходу за пределы установленной законом компетенции. Также произойдет подмена функций прокурора в случае предоставления следователю права обжалования судебных решений, принятых по уголовному делу. В судебном разбирательстве роль следователя сводится лишь к пояснению обстоятельств, имеющих значение для принятия судом правильного решения, вместе с тем только прокурору делегированы полномочия представлять от имени государства сторону обвинения в суде.
    ВЫВОДЫ.
  1. В современном российском уголовном судопроизводстве от прокурора не зависит принятие следователем ни одного решения, касается ли оно производства следственных и иных процессуальных действий, направления хода расследования, либо является итоговым решением по уголовному делу (материалу проверки), поэтому прокурорский надзор не ограничивает процессуальную самостоятельность следователя. Данный вывод основам на том, что прокурором названные решения проверяются по факту их принятия и реализации.
  2. Процессуальная самостоятельность следователя превратилась в ничем не гарантированную декларацию и правовую фикцию, являющуюся только предметом острых научных дискуссий ввиду необоснованно широких полномочий руководителя следственного органа;
  3. Следователю и прокурору должно принадлежать центральное место в досудебном производстве. Считаем необходимым лишить руководителя следственного органа, всех его процессуальных полномочий по контролю за деятельностью следователя, которыми он обладает в настоящее время;
  4. Считаю важным, что для реализации своей процессуальной самостоятельности следователю необходимо предоставить возможность самостоятельно, без согласия руководителя следственного органа, обжаловать требования и решения руководителя следственного органа вышестоящему прокурору, а при несогласии с его решением – Генеральному прокурору Российской Федерации, решение которого является окончательным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итоги проведенного исследования, полагаем необходимым сформулировать следующие выводы и рекомендации:

  1. В теории уголовно-процессуального права существуют разные точки зрения относительно понятия «процессуальная самостоятельность следователя». Одни ученые соотносят понятие процессуальной самостоятельности только с внутренними убеждениями, другие рассматривают её как закрепленное право на свободу действий и обжалование указаний руководства, третьи — как обязанность самостоятельно принимать решения выборе средств и способов осуществления предварительного следствия. Таким образом, у учёных, изучавших данный вопрос, нет единого мнения относительно определения процессуальной самостоятельности следователя, что объясняет необходимость формирования собственного подхода к этому вопросу;
  2. По моему мнению, под процессуальной самостоятельностью следователя целесообразно понимать способ организации процессуальной деятельности, обеспечивающий реализацию следователем возложенных на него процессуальных функций в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными в уголовно-процессуальном законодательстве;
  3. Пределы процессуальной самостоятельности следователя формируются предписаниями законов, ограничивающими компетенцию следователя при производстве по конкретному уголовному делу, а также правомерными требованиями иных участников уголовного судопроизводства, таких как органы власти или должностные лица, а также других лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу;
  4. Анализ истории процессуального статуса следователя позволяет говорить о том, что понятие «процессуальная самостоятельность следователя» сложилось путем постепенного реформирования института следователей в России. Проведенный анализ позволяет говорить о том, что на сегодняшний день нет единого подхода, позволившего понять, какая именно модель организации деятельности органов предварительного следствия является наиболее эффективной в борьбе с преступностью;
  5. Анализ УПК РФ позволил выявить следующие тенденции в развитии процессуального положения следователя и в развитии процессуального института «процессуальная самостоятельность следователя»: уголовно-процессуальный кодекс РФ в 2001 году предоставлял следователю право на обжалование указаний прокурора, начальника следственного отдела, т.е. содержал нормы, обеспечивающие его процессуальную самостоятельность, однако в процессе реформирования законодательства правовые гарантии, которые обеспечивали следователю процессуальную самостоятельность и оптимальную независимость в правоотношениях как с руководителем следственного органа, так и с прокурором, были утрачены;
  6. По моему мнению, процессуальная самостоятельность следователя в части самостоятельного направления хода расследования, предусмотренного ч. 3 ст. 38 УПК РФ ограничивается тем, что следователь становится зависимым от оперативности и качества исполнения поручения органом, не находящимся у него в подчинении, направляя поручение органу дознания. То есть, поскольку следователь не может самостоятельно и эффективно произвести следственные и (или процессуальные) действия, направленные на получение таких сведений, данный факт можно считать ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  7. Запрет повторного допроса обвиняемого по тому же обвинению также является ограничением процессуальной самостоятельности следователя;
  8. В связи с изложенным целесообразным станет изложение ч. 1 статьи 173 УПК РФ в следующей редакции: «Следователь допрашивает обвиняемого после предъявления ему обвинения и соблюдения требований пункта 9 части четвертой статьи 47 и части третьей статьи 50 настоящего Кодекса», а также исключение из УПК РФ положений ч. 4 указанной статьи;
  9. Следователь в соответствии с действующей редакцией ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, не имеет права на принятие решения о полном отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты или потерпевшего, а также права на частичный отказ в его удовлетворении в части постановки вопросов перед экспертом, какими бы нелепыми и абсурдными они ни были. То есть, определённо присутствует явное лишение следователя процессуальной самостоятельности;
  10. Требуется внесение следующих изменений в уголовно процессуальное законодательство с целью расширения процессуальной самостоятельности следователя, а также усиления защиты прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства: часть 1.2 статьи 144 УПК РФ дополнить словами «при наличии оснований, предусмотренных настоящим Кодексом»;
  11. В современном российском уголовном судопроизводстве от прокурора не зависит принятие следователем ни одного решения, касается ли оно производства следственных и иных процессуальных действий, направления хода расследования, либо является итоговым решением по уголовному делу (материалу проверки), поэтому прокурорский надзор не ограничивает процессуальную самостоятельность следователя. Данный вывод основам на том, что прокурором названные решения проверяются по факту их принятия и реализации;
  12. Процессуальная самостоятельность следователя превратилась в ничем не гарантированную декларацию и правовую фикцию, являющуюся только предметом острых научных дискуссий ввиду необоснованно широких полномочий руководителя следственного органа;
  13. Следователю и прокурору должно принадлежать центральное место в досудебном производстве. Считаем необходимым лишить руководителя следственного органа, всех его процессуальных полномочий по контролю за деятельностью следователя, которыми он обладает в настоящее время;
  14. Считаю важным, что для реализации своей процессуальной самостоятельности следователю необходимо предоставить возможность самостоятельно, без согласия руководителя следственного органа, обжаловать требования и решения руководителя следственного органа вышестоящему прокурору, а при несогласии с его решением – Генеральному прокурору Российской Федерации, решение которого является окончательным.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

  1. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) Текст Конституции опубликован в «Российской газете» от 25 декабря 1993 года. Текст Конституции с учетом поправок, внесенных законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. N 6-ФКЗ и от 30 декабря 2008 г. N 7-ФКЗ, опубликован в «Российской газете» от 21 января 2009 г. N 7, в «Парламентской газете» от 23 января 2009 г. N 4, в Собрании законодательства Российской Федерации от 26 января 2009 г. N 4 ст. 445
  2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 07.04.2020) (с изм. и доп., вступ. в силу с 12.04.2020) // Российская газета, N 113, 18.06.1996, N 114, 19.06.1996, N 115, 20.06.1996, N 118, 25.06.1996.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 07.04.2020) (с изм. и доп., вступ. в силу с 12.04.2020) // Российская газета, N 249, 22.12.2001,.
  4. Федеральный закон от 28.12.2010 N 403-ФЗ (ред. от 27.12.2019) «О Следственном комитете Российской Федерации» // Российская газета, N 296, 30.12.2010
  5. Федеральный закон от 17.01.1992 N 2202-1 (ред. от 06.02.2020) «О прокуратуре Российской Федерации» // Российская газета, N 39, 18.02.1992.
  6. Федеральный закон от 30.11.2011 N 342-ФЗ (ред. от 16.12.2019) «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2020) // Российская газета, N 275, 07.12.2011.
  7. Федеральный закон от 05.06.2007 N 87-ФЗ (ред. от 22.12.2014) «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017) // Российская газета, N 122, 08.06.2007.
  8. Федеральный закон от 12.08.1995 N 144-ФЗ (ред. от 02.08.2019) «Об оперативно-розыскной деятельности» // Российская газета, N 160, 18.08.1995.
  9. Приказ МВД России от 25.06.2012 № 630 «Об утверждении Порядка временного отстранения сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации от выполнения служебных обязанностей».
  10. Положение о земской полиции от 1 июля 4. 1837 г. // Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. № 10306.
  11. Информационное письмо заместителя Генерального прокурора РФ Гриня В.Я. «О недопустимости изъятия предметов вне рамок следственных действий, предусмотренных до возбуждения уголовного дела» от 20.08.2014
  12. Указ Московскому военному губернатору «О градской и земской полиции, разделениях последней на станы и становых приставов» от 1 декабря 1806 г. // Собрание законов о полицейском управлении или наказы губернаторские и Устав Управы благочиния с включением законов, им предшествовавших и последовавших, с 1708 по апрель месяц 1823. СПб., 1823.
  13. Апелляционное постановление Верховного Суда Республики Северная Осетия-Алания от 28 марта 2018 года по делу № 22-111/2018.
  14. Апелляционное определение Волгоградского областного суда от 07.05.2013 № 22-1691/13
  15. Апелляционное определение Приморского краевого суда от 02.09.2014 по делу № 22-5241/14
  16. Апелляционное постановление Курского областного суда от 29 марта 2018 года по делу № 22-326-2018 г.
  17. Уголовное дело № 59747 // Архив Иркутского районного суда Иркутской области
  18. Абдул-Кадыров Ш.М., Халиулин А. Г. Понятия «прокурор» и «вышестоящий прокурор» в досудебном производстве // Законность. 2014. — № 1. — С. 45-48.
  19. Азаренок Н. В. Предъявление обвинения в уголовном процессе // Российский следователь. 2013. — № 7. — С. 16-19
  20. Александров А. С. Каким не нужно быть предварительному следствию // Государство и право. 2001. — № 9. — С. 54 — 62.
  21. Арсенова Т.Б. Понятие и пределы процессуальной самостоятельности следователя: // Вестник Московского университета МВД России. № 6. 2009. — С. 77-85
  22. Багмет А. М. О процессуальной самостоятельности следователя // Российская юстиция. 2013. — № 9. — С. 54-56
  23. Багмет А.М. Следователь — это судья на досудебной стадии // Российский следователь. 2014. — № 14. — С. 8-9.
  24. Баев О. Я. Иновации норм доказательственного права в УПК РФ 2001 г. и проблемы реализации // материалы международной науч. конф. «50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина». Воронеж, 2002. — С. 34-40
  25. Балакшин B. C. Независимый-зависимый следователь // Законность. 2011. — № 10. — С. 31-40
  26. Белавин А.А. Правовые аспекты процессуальной самостоятельности и независимости следователя органов внутренних дел: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1992. – 196 с.
  27. Белкин А. Р. Теория и практика доказывания: свет и тени принятого УПК // Воронежские криминалистические чтения: Сб. науч. трудов. Вып. 4 Воронеж, 2003. — С. 67-71
  28. Божьев В.П., Трусов А.И. История и современность процессуальной самостоятельности и независимости следователя: // Проблемы формирования социалистического правового государства. М.: Академия МВД СССР, 1991. — С. 118-124.
  29. Булатов Б.Б. Уголовный процесс на практике. Омск: Юрайт, 2015. — 555 с.
  30. Быков В. М. Актуальные проблемы судопроизводства. Казань: Познание, 2008. – 510 с.
  31. Вартанов А.Р. Актуальные проблемы процессуальной самостоятельности следователя по УПК РФ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2012. – 221 с.
  32. Власенко Н. А. Правопонимание в свете категорий определенности и неопределенности // Журнал российского права. 2014. — № 2. — С. 37-44
  33. Власов A.A. Полномочия следователя в уголовном процессе в СССР. М., 1979. — 21 с.
  34. Гаврилов Б. Я. Перераспределение между прокурором и руководителем процессуальных и надзорных полномочий следственного органа: объективная необходимость или волюнтаризм в праве? // Уголовное судопроизводство. 2009. — № 4. — С. 35 – 44
  35. Гаджиев К.С. Размышления о свободе // Вопросы философии. 1993. — № 2. – С. 46-49
  36. Гриненко А.В. Взаимодействие в новых правовых реалиях следователя и прокурора. Известия Юго-Западного государственного университета. 2017. — №21. — С.147-153
  37. Грохольский К.В. Сущность и понятие процессуальной самостоятельности следователя // Ученые записки: Сборник научных трудов юридического факультета Оренбургского государственного университета. Выпуск 1. Оренбург, 2004. — С. 185-195
  38. Гуляев А.П. Роль следователя в уголовном процессе. М., 1981. – 556 с.
  39. Гуткин И.М. Взаимодействие органов дознания и предварительного следствия системы МВД. — М., 1973. – 210 с.
  40. Деришев Ю.В. Проблемы досудебного производства по УПК РФ. Омск: Омский юридический институт, 2003. – 255 с.
  41. Деришев Ю. В. Органы предварительного расследования России: учебное пособие. Омск: Юридический институт МВД России, 1998. – 364 с.
  42. Жуковский В.М. Некоторые гарантии процессуальной независимости следователя // Предварительное следствие в условиях правовой реформы. Волгоград, 1991. — №3. – С. 43-48
  43. Зеленский В.Д. Необходимость процессуальной самостоятельности следователя // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2014. — № 11-1. — С. 265—266.
  44. Ивченко Л. И. Тактика записи переговоров и использование результатов этого следственного действия в расследовании преступлений. М., 2005. – 158 с.
  45. Игнатов С. Д. Статус следователя как субъекта уголовно-процессуального процесса // Вестник Удмуртского университета. 2015. Т. 25. Вып. 2. — С. 101– 120
  46. Ищенко Е.П. Проблемы этапов расследования преступлений. Красноярск, 1987. – 473 с.
  47. Калинкин А.В. Процессуальная самостоятельность в практической деятельности следователей при Министерстве внутренних дел // Право. Законодательство. Личность. 2010. — № 1. — С. 99-105.
  48. Кальницкий В. В. Ведомственный процессуальный контроль над деятельностью следователей: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., — 1982. – 274 с..
  49. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. М., 1971. – 377 с.
  50. Качабеков, К. Т. Понятие и роль процессуальной самостоятельности следователя в его правовом статусе / К. Т. Качабеков. — Текст : непосредственный, электронный // Молодой ученый. 2018. — № 48. — С. 149-151
  51. Клейн А. А. аспекты процессуальной самостоятельности и независимости следователя органов внутренних дел: дис…. канд. юрид. наук. М., 1992. – 173 с.
  52. Ковтун Н. Н. Дискуссия об «утраченных» полномочиях прокурора. Есть ли предмет для дискуссий? // Российская юстиция. 2010. — № 5. — С. 29 – 34
  53. Корнакова С.В. Проблемы реализации процессуальной самостоятельности следователя: // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2018. — №1. – С. 25-32
  54. Кривенко А.И. Взаимодействие следователя с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность: теория и практика. М.:2008. – 339 с.
  55. Манова Н. С., Шабунин В. А. История становления института ведомственного контроля за деятельностью следователя в российском уголовном процессе // История государства и права. 2013. — № 23. — С. 39-48
  56. Марфицин П.Г., Безруков С.С. Пределы усмотрения следователя и относительная определенность в уголовно-процессуальном праве и: Учебное пособие. Омск: Омская академия МВД России, 2001. – 456 с.
  57. Марфицин П. Г., Пронин А. А. Основные пути оптимизации процессуальной самостоятельности следователя // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2011. — № 5. — С. 25-33
  58. Марфицин П. Г. Усмотрение следователя в уголовно-процессуальном аспекте. Омск, 2014. – 319 с.
  59. Мазюк Р. В. Процессуальный интерес следователя во взгляде В. И. Шиканова // Сибирские уголовно-процессуальные и криминалистические чтения. 2015. — №2. — С. 49-63
  60. Меретуков Г. М. Производство предварительного следствия следственной группой: участие руководителя следственного органа // Общество и право. 2010. — № 2. — С. 170-179.
  61. Мешков М.В. Процессуальное положение начальника следственного отдела в советском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1992. – 209 с.
  62. Минюков П. И. Использование процессуальных полномочий начальниками следственных подразделений органов внутренних дел в руководстве расследованием: научно-практическое пособие. Киев: РИО Киевского филиала ВНИИ МВД СССР. 1981. – 207 с.
  63. Мкртчян В. Г. Процессуальная самостоятельность следователя // Право: история, теория, практика: материалы III Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2015 г.). — СПб.: Свое издательство, 2015. — С. 126–129
  64. Огородов А.Н. Процессуальная самостоятельность следователя в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2017. – 241 с.
  65. Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. № 14392.: С 1649 по 12.12.1825. — СПб., 1830.
  66. Прокурорский надзор: конспект лекций / М. П. Поляков, А. Ф. Федулов. 3-е изд., испр. и доп. М.: Высш. образ., 2009. – 470 с.
  67. Ратинов А.Р. Взаимодействие органов милиции и следователей прокуратуры при расследовании преступлений. — М., 1964. – 421 с.
  68. Ромашко А. Н. Уголовный процесс: процессуальная самостоятельность следователя // Новый юридический вестник. — 2019. — №5. — С. 34-36.
  69. Рытькова В. Ю. Правовое регулирование статуса следователя в уголовно-процессуальном производстве России: дис. … канд. юрид. наук. Калининград, 2017. – 202 с.
  70. Седов И.П. Некоторые правовые и организационные вопросы взаимодействия органов дознания и следователей как элемент следственной практики // Совершенствование предварительного следствия в аспекте искоренения преступности в нашей стране: Сб. статей. Вып. 9-10. — Иркутск, 1975. — С. 55-66.
  71. Степанов Б. Б. Процессуальная самостоятельность следователя при расследовании преступлений: автореф. дис…. канд. наук. М., 2007. – 194 с.
  72. Строгович М.С. Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. 2. – 652 с.
  73. Суворов А. И. Антитеррористическая деятельность в дореволюционной России // Социс. 2000. — № 6. – С. 30-39
  74. Суколенко Е. А. Субъекты уголовно-процессуальных правоотношений в досудебном уголовном судопроизводстве: автореф. дис. … канд. наук. Ростов-на-Дону, 2011. – 244 с.
  75. Табаков С. А. Ведомственный процессуальный контроль за деятельностью следователей и дознавателей органов внутренних дел: дисс. … канд. юрид. наук. Омск. 2009. – 284 с.
  76. Телигисова С. С. Степень процессуальной самостоятельности и процессуальный статус следователя как субъекта уголовно-процессуальных отношений и. М., 2012. – 308 с.
  77. Томин В. Т. Острые углы судопроизводства. М., 1991. – 380 с.
  78. Уголовное судопроизводство: практика и теория / под ред. Н. А. Колоколова. М.: Изд-во Юрайт, 2014. – 588 с.
  79. Учреждения для управления губерний, 1775 г., ноября 7 // Российское законодательство X — XX веков. Законодательство периода расцвета абсолютизма. Т. 5. М., 1987. – 544 с.
  80. Уланов В.В. Содержание процессуального статуса следователя // Российский следователь. 2008. — № 17. — С. 18-19.
  81. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства: в 2 т. СПб., 1996. Т. 2. – 638 с.
  82. Халиулин А. Г. Нуждается в исправлении системных ошибок правовое регулирование досудебного производства по уголовным делам // Законы России: опыт, анализ, практика. 2008. — № 11. — С. 3-8
  83. Хорьяков С.Н. Пределы процессуальной самостоятельности следователя // Вопросы гуманитарных наук. — М., 2006. — № 2. — С. 172-174.
  84. Шигурова Е.И. Уголовный процесс: вопросы процессуальной самостоятельности следователя // Политика, государство и право. 2018. — № 11. — С. 23-27.
  85. Шигурова Е. И. Вопросы процессуальной самостоятельности следователя в уголовном процессе // Политика, государство и право. 2016. — №3. – С. 40-46
  86. Якобсон П.М. Психологические проблемы поведения человека. М., 1969. – 360 с.
  87. Ясинский Г. М. О процессуальной самостоятельности следователя // Советское государство и право. 1964. — № 9. — С. 64-72.
Оцените статью
Поделиться с друзьями
BazaDiplomov