Реферат Народное ополчение

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3
1 ПРИЧИНЫ И ПРЕДПОСЫЛКИ СМУТЫ 5
2 ПЕРВОЕ ЗЕМСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ 17
3 ВТОРОЕ ЗЕМСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ (МИНИН И ПОЖАРСКИЙ). ОСВОБОЖДЕНИЕ МОСКВЫ И ИЗБРАНИЕ НА ЦАРСТВО МИХАИЛА РОМАНОВА 22
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 34
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 37

Введение

XVII в. – одно из наиболее бурных столетий не только в истории России, но и многих западных и восточных государств. В России оно носило переходный характер, когда прежняя система управления сословной монархии и ее институты переживают расцвет, но со второй половины века отмирают, и начинается процесс формирования абсолютной монархии.
На рубеже XVI-XVII вв. Московское царство поразил системный кризис, который был вызван и развивался в результате сложного взаимодействия противоречий во всех сферах жизни российского общества. В историю он вошел под названием Смутного времени. Однако, Смутное время – это не только глубочайший кризис, охвативший все сферы жизни русского общества начала XVII в. и вылившийся в полосу кровавых конфликтов, борьбу за национальную независимость и национальное выживание.
Данный период получил название Смуты, потому что имелось в виду «смущение умов», резкое изменение моральных и поведенческих стереотипов, сопровождаемое беспринципной и кровавой борьбой за власть, всплеском насилия, движением различных слоев общества, иностранной интервенцией, что поставило Россию на грань национальной катастрофы.
В начале XVII века Русское государство вступило в полосу экономического упадка, внутренних раздоров и военных неудач. Настало Смутное время, ввергшее народ в пучину бедствий. Государство пережило национальную катастрофу. Оно стояло на грани распада. Внутренний конфликт подорвал силы огромной державы. Враги за¬хватили крупнейшие пограничные крепости страны — Смоленск и Новгород, а затем заняли Москву. Бедствия породили широкое народное движение. В лихую годину проявились лучшие черты русского народа — его стой¬кость, мужество, беззаветная преданность Родине, готов¬ность ради нее жертвовать жизнью. В час смертельной опасности народные массы встали на защиту Родины и отстояли ее независимость. В событиях начала XVII в. Участвовали все сословия и каждое выдвинуло своих вождей. Из среды бояр¬ства вышли такие яркие фигуры, как Федор-Филарет Ро¬манов и Михаил Скопин-Шуйский. Дворянство дало стране Дмитрия Пожарского и Прокопия Ляпунова, воль¬ные казаки — Ивана Болотникова и Ивана Заруцкого, посадские люди — Кузьму Минина, духовенство — пат¬риарха Гермогена и целую плеяду самозванцев.
Тогда народное ополчение, сформированное Мининым и Пожарским, спасло Россию от гибели, от исчезновения как самостоятельного государства. Подобная ситуация повторилась и после февраля 1917 года. Чтобы ответить на некоторые вопросы относительно сегодняшней ситуации в России и о ее будущем, попытаться составить свой прогноз дальнейшего развития государства, необходимо хорошо знать ее прошлое, особенно те времена, которые принято называть «кризисом».
Исходя из этого, является актуальной тема данной работы – «Народное ополчение в годы смуты (начало XVII века)». Цель контрольной работы — изучить процессы, происходившие в Московском государстве в ХVII веке.
Данная цель предполагает решение следующих задач:
1) Охарактеризовать социально-экономическое и политическое развитие России в конце XVI – начале XVII веков, выявить и изучить важнейшие события периода Смуты;
2) Провести установить причинно – следственные связи между историческими событиями и явлениями;
Объектом исследования данной работы является народные ополчения в годы Смуты Московского государства XVII столетия.
На теоретическом уровне в данной работе применяются такие методы исследования как метод теоретического анализа, обобщения, синтеза, конкретизации.

1 Причины и предпосылки Смуты

Столкновение интересов феодального государства и дворянства, с одной стороны, закрепощенных крестьян, тяглых посадских людей, холопов и других групп зави¬симых людей — с другой, явилось источником социально¬го кризиса, породившего Смуту.
Коллизии гражданской войны затронули не только низы, но и верхи русского общества. От времен феодаль¬ной раздробленности Россия унаследовала могуществен¬ную аристократию, представительным органом которой была Боярская дума. Московские государи принуждены были делить власть со своими боярами. Опираясь на оп¬ричнину и дворян, Иван IV попытался избавиться от опеки Боярской думы и ввести самодержавную систему управления. Могущество знати было поколеблено, но не сломлено опричниной. Знать ждала своего часа. Этот час пришел, едва настало Смутное время.
Дробление древних боярских вотчин сопровождалось увеличением численности феодального сословия и одно¬временно резким ухудшением материального положения его низших слоев. Подле знати, владевшей крупными зе¬мельными богатствами, появился слой измельчавших землевладельцев — детей боярских. Кризис феодального сословия был преодолен благодаря созданию на рубеже XV—XVI веков поместной системы. Ее развитие открыло мелким служилым людям путь к земельному обогащению и способствовало формированию дворянства, значительно усилившего свои позиции в XVI веке. Крупные фонды вотчинных земель сохранились в Центре, тогда как по¬местье получило наибольшее распространение в Новгоро¬де, на южных и западных окраинах государства.
К концу XVI века Московское государство переживало тяжелое время. Постоянные набеги крымских татар и разгром Москвы в 1571г.; затянувшаяся Левонская война, длившаяся 25 лет: с 1558-го по 1583-ий, достаточно измотавшая силы страны и закончившаяся поражением; так называемые опричные «переборы» и грабежи при царе Иване Грозном, потрясшие и расшатавшие старый уклад жизни и привычные отношения, усиливавшие общий разлад и деморализацию; постоянные неурожаи и эпидемии. Все это привело в итоге государство к серьезному кризису.
Смута продолжалась более четверти века – со смерти Ивана Грозного до избрания на царство Михаила Федоровича (1584 – 1613). Продолжительность и интенсивность смуты ясно говорят о том, что она явилась не извне и не случайно, что корни ее таились глубоко в государственном организме. Но в то же время Смутное время поражает своей неясностью, неопределенностью. Это – не политическая революция, так как оно начиналось не во имя нового политического идеала и не привело к нему, хотя нельзя отрицать существование политических мотивов в смуте; это – не социальный переворот, так как опять-таки смута возникла не из социального движения, хотя в дальнейшем развитии с нею сплелись стремления некоторых слоев общества к социальной перемене.
Главных противоречий, которые вызвали Смутное время, было два. Первое из них было политическое, которое можно определить словами профессора Ключевского: «московский государь, которого ход истории вел к демократическому полновластию, должен был действовать посредством очень аристократической администрации» [12, 51]; обе эти силы, выросшие вместе благодаря государственному объединению Руси и вместе работавшие над ним, прониклись взаимным недоверием и враждой.
Второе противоречие можно назвать социальным: московское правительство вынуждено было напрягать все свои силы для лучшего устройства высшей обороны государства и «под давлением этих высших потребностей приносить в жертву интересы промышленного и землевладельческого классов, труд которых служил основанием народного хозяйства, интересам служилых землевладельцев», последствием чего явилось массовое бегство тяглового населения из центра на окраины, усилившееся с расширением государственной территории, пригодной для земледелия. Первое противоречие явилось результатом собирания уделов Москвой. Присоединение уделов не носило характера насильственной, истребительной войны. Московское правительство оставляло удел в управлении его прежнего князя и довольствовалось тем, что последний признавал власть московского государя, становился его слугой. Власть московского государя, по выражению Ключевского, становилась не на место удельных князей, а над ними. Новое княжеское боярство, оттеснив старинное боярство московское, заняло первые места по степени своего родословного старшинства, приняв только очень немногих из московских бояр в свою среду на равных с собой правах.
Таким образом, вокруг московского государя образовался замкнутый круг князей-бояр, которые стали вершиной его администрации, его главным советом в управлении страной. Власти прежде правили государством поодиночке и по частям, а теперь стали править всей землей, занимая положение по старшинству своего рода. Московское правительство признало за ними это право, поддерживало его, способствовало его развитию в форме местничества и тем самым впадало в вышеуказанное противоречие.
Власть московских князей возникла на почве вотчинного права. Великий московский князь был вотчинником своего удела; все жители его территории были его «холопами». Весь предшествовавший ход истории вел к развитию этого взгляда на территорию и население. Признанием прав боярства великий князь изменял своим старинным традициям, которых в действительности не мог заменить другими.
Первый понял это противоречие Иоанн Грозный. Московские бояре были сильны главным образом своими земельными родовыми владениями. Иоанн Грозный задумал провести полную мобилизацию боярского землевладения, отняв у бояр их насиженные родовые удельные гнезда, предоставив им взамен другие земли, чтобы порвать их связь с землей, лишить их прежнего значения. Боярство было разбито; на смену ему выдвинулся нижний придворный строй. Простые боярские роды, как Годуновы и Захарьины, захватили первенство при дворе. Уцелевшие остатки боярства озлоблялись и готовились к Смуте.
С другой стороны, XVI в. был эпохой внешних войн, окончившийся приобретением громадных пространств на востоке, юго-востоке и западе. Для завоевания их и для закрепления новых приобретений потребовалось громадное количество военных сил, которых правительство набирало отовсюду, в трудных случаях не брезгуя услугами холопов. Служилый класс в Московском государстве получал в виде жалованья землю в поместье – а земля без рабочих рук не имела никакой ценности. Земля, далеко отстоявшая от границ военной обороны, тоже не имела значения, так как служилый человек с нее не мог служить. Поэтому правительство вынуждено было передать в служилые руки громадное количество земель в центральной и южной частях государства. Дворцовая и черная крестьянские волости теряли свою самостоятельность и переходили под управление служилых людей. Начинается массовое переселение крестьянства на окраины.
В результате к концу царствования Грозного выселение принимает характер общего бегства, усиливаемого недородами, эпидемиями, татарскими набегами. Большая часть служилых земель остается «впусте»; наступает резкий экономический кризис. В этом кризисе идет борьба за рабочие руки. Выигрывают более сильные – бояре и церковь. Страдают при этом служилый класс и крестьянство, которое не только потеряло право на свободное землепользование, но при помощи кабальной записи, ссуд и вновь возникшего института старожильства начинает терять и свободу личную, приближаясь к крепостному. В этой борьбе вырастает вражда между отдельными классами – между крупными владельцами-боярами и церковью, с одной стороны, и служилым классом – с другой. Тягловое население таило ненависть к угнетающим его сословиям и, раздражаясь против государственных помещений, было готово к открытому восстанию; оно бежит к казакам, которые уже давно отделили свои интересы от интересов государства. Один только север, где земля сохранилась в руках черных волостей, остается спокойным во время наступающей государственной «разрухи».
В развитии Смуты в Московском государстве исследователи различают обычно три периода: династический, во время которого происходит борьба за московский престол между различными претендентами (до 19 мая 1606 г.); социальный – время классовой борьбы, осложненной вмешательством в русские дела других государств (до июля 1610 г.); национальный – борьба с иноземными элементами и выбор национального государя (до 21 февраля 1613 г.).
Политическими причинами Смуты можно считать следующие исторические явления и события:

  • обострились противоречия, вызванные борьбой за власть в элите московского общества;
  • к 1587 году придворная борьба выявила бесспорного победителя — Борис Годунов стал фактическим правителем государства (царем в 1598 году). Это означало, что умаление соправительствующей роли Боярской думы не могло не породить глубоких противоречий в верхних слоях «государева двора»;
  • боярство, запуганное и разоренное опричниной, было недовольно тем, что после пресечения династии Рюриковичей трон достался Борису Годунову, который пытался править самовластно;
  • гибель Дмитрия в 1591 году и бездетная смерть Федора в 1598 году означали прекращение наследственной династии Рюриковичей.
    Среди экономических причин Смуты необходимо выделить:
  • последствия опричнины, которые привели к опустошению, разорению земель и дальнейшему закреплению крестьянства;
  • неурожаи и голод в 1601- 1603 годах (на страну обрушились 3 подряд неурожайных года; не были затронуты только южные пограничные уезды).
    Исследователи отмечают также и внутрисословные причины Смуты:
  • происходило нарастание кризиса феодального сословия, который выразился в увеличении численности служилых людей и сокращении фонда поместных земель в ходе «великого разорения» 70-80 годов XVI века;
  • усилился кризис и внутри феодального сословия. В тяжелом положении оказались мелкие феодалы, оставшись в обезлюдивших поместьях. Закономерным явлением стал процесс переманивания крупными феодалами крестьян у более мелких. [12, 66]
    Особую, не менее важную, группу причин Смуты составляют Социальные причины:
  • нарастало недовольство тяглового населения, натерпевшегося от войн и неурожаев, с недоверием относившегося к новому царю Борису Годунову, избранному на царство Земским собором;
  • казачество, к началу века превратившееся в значительную социальную силу, противилось попыткам правительства подчинить казацкие земли.
    Смута очень сложна и несет в себе не один, а несколько кризисов. Сначала династический кризис- пресечение династии Рюриковичей и борьба боярства за власть. Затем, как результат этой неразборчивой в средствах борьбы с привлечением русских авантюристов и иностранных наемников,- полная потеря государственной власти — государственный кризис.
    С ослаблением центральной власти нарастал социальный кризис. Он выразился в многочисленных мятежах: восстании И. Болотникова, разбое беглых холопов и «воровских казаков», а в дальнейшем явился прологом крестьянской войны под предводительством Степана Разина. В обществе назревал также нравственный кризис.
    Таким образом, Смутное время конца XVI- начала XVII веков — это период глубокого социально-экономического, политического и духовного кризиса русского общества. Для достижения цели исследования необходимо проанализировать каждый кризис и выявить их последствия.
    Начало Смутному времени положил династический кризис. В истории монархии это очень опасный момент, чреватый социальными потрясениями. В Московском царстве династический кризис протекал в условиях крупных социальных потрясений, связанных с неурожаями, голодом и эпидемиями.
    Смерть Ивана Грозного (1584 год) положила начало острой борьбы за власть среди бояр. Причиной этой борьбы стал наследник престола — царь Федор Иванович – безвольный, слабый, не способный управлять государством. Это обстоятельство вынуждает Ивана Грозного перед своей смертью создать регентский совет для управления государством. Таким образом, при дворе образовалась мощная группировка, возглавляемая влиятельным Борисом Годуновым. Он постепенно устранил своих соперников и, пользуясь родственными связями, стал фактически править государством.
    Большую опасность для Бориса Годунова представляли бояре Нагие, родственники малолетнего царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного. Дмитрий был выслан из Москвы в Углич, который был объявлен его уделом. Углич вскоре превратился в оппозиционный центр. Бояре ожидали смерти царя Федора, чтобы оттеснить Годунова от власти и править от имени малолетнего царевича. Однако в 1591 году царевич Дмитрий погибает при загадочных обстоятельствах. Следственная комиссия под предводительством боярина Василия Шуйского дала заключение, что это был несчастный случай. Но оппозиционеры начали усиленно распускать слухи о преднамеренном убийстве по приказу претендента на верховную власть — Бориса Годунова. Позднее появилась версия о том, что был убит другой мальчик, а царевич спасся и ждет своего совершеннолетия для того, чтобы вернуться и наказать «злодея». «Углицкое дело» долгое время оставалось загадкой для русских историков. Однако последние исследования дают основания думать, что действительно произошел несчастный случай. История не донесла до нашего времени прямых доказательств вины Годунова, хотя смерть наследника престола напрямую привела к власти Бориса. В 1598 году умер, не оставив наследника, царь Федор Иванович. Москва присягнула на верность его жене, царице Ирине, но Ирина отказалась от престола и подстриглась в монашество.
    Пока на московском престоле были государи старой, привычной династии (прямые потомки Рюрика и Владимира Святого), население в огромном большинстве своем беспрекословно подчинялось своим «природным государям». Но когда династия прекратилась, государство оказалось «ничьим». Высший слой московского населения — боярство- начало борьбу за власть в стране, ставшей «безгосударевой».
    Однако попытки аристократии выдвинуть царя из своей среды не удались. Позиции Бориса Годунова были достаточно сильны. Его поддерживали церковь, московские стрельцы, приказная бюрократия, часть бояр, выдвинутых им на важные должности. К тому же соперники Годунова были ослаблены внутренней борьбой.
    В 1598 году на Земском соборе Борис Годунов, после двукратного публичного отказа, был избран царем. Он проявил себя как талантливый политический деятель и реформатор. По признанию современников, новый царь был волевым и дальновидным, умелым дипломатом. Первые его шаги были весьма осторожные и направлялись, в основном, на смягчение внутренней обстановки в стране. Сторонник жесткой власти, Борис осознавал перегибы своего предшественника по трону. Тем не менее, Годунов продолжил политику закрепощения крестьян. По его мнению, это был единственный путь вывода страны из состояния запустения. В 1597 году был издан указ, по которому вводился пятилетний срок сыска и возвращения хозяину беглых крестьян. Была усилена зависимость холопов, они потеряли право выкупа своей свободы и оставались в зависимости до смерти господина. Люди, служившие по вольному найму, после полугодичной службы у хозяина обращались в холопов. Немаловажное значение имела проведенная в 1589 году реформа патриаршества: русская церковь становится автокефальной, т.е. независимой от константинопольского патриарха, но попадает под контроль царя.
    Экономический подъем 90-х годов был прерван неурожаями 1601-1603 годов. Борис Годунов пытался бороться с голодом – организовал раздачу денег, хлеба, обеспечивал крестьян работой. Положение усугублялось начавшейся спекуляцией и обесцениванием денег. Бояре, монахи и даже патриарх отказали простому народу в помощи. Голод принял невиданные масштабы. По мнению некоторых историков, причины этой трагедии коренились в крепостничестве, но даже мысль о восстановлении права крестьян на переход не приходила царю в голову.
    Обострение внутриполитической ситуации привело к резкому падению престижа Бориса Годунова и в народных массах, и в среде феодалов.
    Таким образом, важнейшей причиной Смутного времени является династический кризис. Началом Смуты стало прекращение царской династии Рюриковичей, произошедшее после смерти трех сыновей Ивана Грозного – Ивана, Федора и Дмитрия. А вскоре после избрания на царство боярина Бориса Годунова начались смуты, которые постепенно развились в страшное потрясение государства, окончившееся только со вступлением на московский престол в 1613 году первого царя новой династии — Михаила Романова.
    В России начался период междуцарствия – правление «Семибоярщины». Москва очутилась без правительства, как раз тогда, когда оно ей было нужно больше всего: с двух сторон наступали враги. Все осознавали это, но не знали, на ком остановиться. 17 июля на Красной площади в обсуждении этого вопроса принимали участие бояре, дворяне, духовенство. Рязанцы по указанию своего думного дворянина Прокопия Ляпунова называли князя В.В. Голицына. Мстиславский и Салтыков настаивали на избрании польского королевича Владислава. Небольшая группа ратовала на шведского королевича. Святейший Гермоген всячески предостерегал народ от избрания иноземца. Он предложил посадить на трон юного Михаила Федоровича Романова. Почему именно его? Думается, что патриарх в первую очередь надеялся не столько на Михаила, сколько на его отца – ростовского митрополита Филарета, гонимого при Годунове и Лжедмитриях. Романовы принадлежали к старинному боярскому роду. Они были чуть ли не единственными в то время, кто не скомпрометировал себя во времена Смуты связями с иноземцами. Кроме того, Михаил был связан дальним родством с Рюриковичами. Патриарх не сомневался, что народ, столько раз неудачно выбиравший правителей, примет Михаила как истинного, наследственного царя. Но все знатные бояре поддерживали идею избрания на российский престол польского королевича. Патриарх вынужден был уступить, но при одном условии, что королевич примет православную веру.
    В этих изменениях было видно влияние духовенства и боярства. Как выяснилось позже, не напрасна была тревога патриарха. Посадив Владислава на московский престол, бояре отдали Россию во власть поляков, а те бесцеремонно стали распоряжаться царской казной, грабить и глумиться над православными реликвиями.
    Договор об избрании Владислава был отправлен к Сигизмунду с великим посольством, состоявшим почти из 1000 лиц: в него входили представители почти всех сословий. Вполне возможно, что в посольство вошла большая часть членов «совета всей земли», избравшего Владислава. Во главе посольства стоял митрополит Филарет и князь В.П. Голицын. Посольство было неудачным: Сигизмунд сам хотел сесть на московский престол.
    Польская оккупация Москвы затягивалась, Владислав не принимал православия и не ехал в Россию, правление поляков и польских клевретов в Москве возбуждало все большее неудовольствие, но его терпели как меньшее зло, ибо присутствие польского гарнизона в столице делало ее недоступной для Тушинского (теперь Калужского) вора. Но в декабре 1610 г. Вор был убит в Калуге, и это событие послужило поворотным пунктом в истории Смуты. Теперь у служилых людей, и у «земских» людей вообще, у всех тех у которых жило национальное сознание и религиозное чувство, оставался один враг, тот, который занимал русскую столицу иноземными войсками и угрожал национальному русскому государству и православной русской вере. В самой Москве патриоты в подметных письмах раскрывали народу истину.
    Первым, кто попытался удержать страну у края пропасти, оказался патриарх Гермоген. Историк Николай Иванович Костомаров в своей «Повести об освобождении Москвы от поляков в 1612 году…» так пишет о патриархе: «Старик он был крутой, суровый, неподатлив ни на какие прельщенья. Поляки никак не могли его обойти и обмануть. С самого начала, как послы русские с ними вошли в соглашение, Гермоген один им не верил…, был против выбора Владислава…». [12, 81] Понимая, что с воцарением поляков на русской земле будет насаждаться католицизм, тогда как основу русской государственности с 988 года составляло православие, патриарх Гермоген требовал, чтобы Федор Мстиславский поддержал народное восстание во имя сохранения веры и Отечества, но тот не хотел делать этого и бесконечно отправлял послания королю Польши, прося выслать в Москву Владислава. Тогда в конце 1610 года патриарх стал рассылать грамоты по всей стране, в которых призывал россиян встать на защиту веры и именем Бога очистить Отечество. Прознав об этом, поляки лишили его возможности общаться с внешним миром, посадив под стражу. Однако письменные воззвания патриарха уже сделали свое дело. Одно из посланий Гермогена оказалась у рязанского воеводы Прокопия Ляпунова. В январе 1611 года он разослал в разные города уже свои грамоты, в которых призывал собирать ополчения и выходить по дороге к Москве. На его зов откликнулись Нижний Новгород, Кострома, Галич, Вологда, Ярославль, Владимир и другие города. К сожалению, в действиях Ляпунова не было четкого и продуманного плана, было желание как можно скорее очистить столицу Государства Российского, вот почему он не разбирал людей, приходивших к нему; принимал всех. Так, к примеру, вступил в союз с атаманом Иваном Заруцким и князем Дмитрием Трубецким, чьи казачьи отряды еще недавно служили Лжедмитрию II («тушинскому вору»).

2 Первое земское ополчение

В Москве присягают сыну польского короля Владиславу, но в других не следуют примеру «семибоярщины». На борьбу с захватчиками поднимается русский народ. В Рязанской земле формируется первое ополчение во главе с дворянином Прокопием Ляпуновым для изгнания поляков из Москвы. В него входят дворяне, посадские люди, казаки. В конце марта 1611 г. первое ополчение осадило Москву, польский гарнизон отошел в пределы Китай – города и Кремля. Во вторник 19 марта 1611 г., в Москве, в Китай-городе, начался бой. Из Китай-города поляки бросились к слободам, но в Белом городе были задержаны народом. На помощь москвичам подоспели передовые отряды земского ополчения с князем Дм. Мих. Пожарским (который здесь и был ранен), и поляки были отброшены назад, заперлись в Кремле и Китай-городе и постарались сжечь Москву и Замоскворечье (для удобств дальнейшей обороны). Москва сгорела почти вся. Несколько дней еще продолжались вылазки поляков и стычки их с народом. Наконец, на второй день Пасхи, в благовещенье, подошла к Москве стотысячная русская Рать и к апрелю обложила Кремль и Китай-город. Поляки засели в осаду, а вместе с ними и московское боярство, служившее Сигизмунду и смотревшее на ополчение всей земли как на мятежное скопище. Припасов у осажденных было мало, гарнизон польский был невелик, всего около 3000 человек. Положение гарнизона, таким образом, было очень серьезно, но Сигизмунд не думал помочь Москве, его сил не хватило и на взятие Смоленска.
Ополчение стоявшее под Москвой по справедливости можно назвать политическим союзом социальных врагов: в нем соединилась земщина с казачеством, общество — с врагом общественного порядка. Можно было предвидеть, что в этом ополчении должна проявиться рознь, должно произойти междоусобие. Можно, пожалуй, предсказать даже его гибель и разложение, если сообразить, что во время долгой осады, было, много времени и поводов для столкновения двух миров — земского и казачьего. Ополчение действительно и погибло.
В июне 1611 г. ополчение обратилось к своим вождям, прося общим советом подумать о прекращении беспорядков и злоупотреблений, какие совершались в войске. Об этих беспорядках летописец роняет лишь несколько слов: он говорит, что в войске одни попрекали других прошлой службой тушинскому Вору или ополяченной Москве, людей ратных «жаловали не по достоянию», а «лицеприятно», не знали, наконец, что делать и как обращаться с теми холопами, которые убежали от своих господ и теперь служили в войске казаками, уже как вольные люди. Сначала этих беглых людей воеводы ополчения призывали под свои знамена, обещая считать их вольными казаками. Но служилый элемент в ополчении не мог относиться сочувственно к такой мере: она создавала очень неприятный для служилого люда порядок в будущем, им могли воспользоваться и другие холопы и убегать от господ в надежде, потом вернуться на Русь свободными. Поэтому положение беглых в ополчении составляло очень важный вопрос. И вот, по просьбе ополчения, Ляпунов и другие воеводы согласились созвать собор всей рати, чтобы обдумать и решить все заботившее их.
Ляпунов высказался за возврат беглых крестьян, за то, чтобы казаки не имели права занимать прибыльные должности. [4, 212]
Познакомясь с данными о первом подмосковном ополчении, мы можем теперь сказать, что, сойдясь под Москву, земские и казачьи дружины не могли ужиться мирно между собой по разности стремлений и вкусов. Постоянная их рознь привела к необходимости уяснить точнее их взаимные отношения, и уяснились они в пользу служилых людей. Но преобладание служилых людей было недолго и непрочно. Приговор, давший перевес служилым людям и Ляпунову, был «не люб» казакам и их вождям Заруцкому и Трубецкому, «и с той поры начали над Прокофьем думати, как бы его убить», говорит летописец, и, действительно, через месяц Ляпунов был убит.
Потеряв предводителя, служилые люди утратили и силу. Не нашлось человека, который мог бы заменить Ляпунова; делами стали заправлять казачьи вожди, казачество подняло голову, и теснимое им дворянство стало брести «розно», разъезжаться по домам. Ополчение разлагалось, и государственный порядок потерпел в нем новое поражение. Но казачьи остатки первого ополчения продолжали стоять под Москвой, и в 1611, и в 1612 г. Сигизмунд не шел на помощь московскому гарнизону, а своими силами московский гарнизон не мог прогнать осаждавших. Осада Москвы, таким образом, продолжалась, но смерть Ляпунова была большим горем для русских людей, они теряли веру в успех ополчения.
3 июня 1611 г. королю Сигизмунду удалось, наконец, взять Смоленск приступом. В городе было в начале осады, как говорят, до 80000 жителей, большие запасы и прекрасные укрепления. Когда Смоленск был взят, в нем не осталось и 8000 человек, они терпели голод и болезни и не могли отбить врага, потому что укрепления были разбиты и разрушены. Воевода смоленский Шеин, один из самых светлых русских деятелей того времени, подвергся пытке: хотели узнать, для чего он не сдавал города и какими средствами мог так долго держаться.
16 июля 1611 г. шведы обманом взяли Новгород; митрополит Исидор и воевода князь Одоевский во главе новгородцев заключили со шведами договор, по которому Новгород представлялся особым государством, выбирал себе в цари одного из сыновей шведского короля и, сохраняя свое государственное устройство, навсегда соединял себя со шведской династией, если бы даже Московское государство и выбрало себе другого царя не из шведского дома. Такой договор, очевидно, был продиктован победителями-шведами: в нем даже не было требований, чтобы новгородский государь был православным.
В Пскове в то же время появился самозванец Сидорка, которого зовут иногда третьим Лжедмитрием. Еще при Шуйском начались в Пскове внутренние усобицы, борьба «лучших» и «меньших» людей, высших и низших классов. Эта борьба как-то совсем оторвала Псков от государства и создала в нем свою особую историю смуты. Неурядицы внутренние дали возможность полякам и казачеству разорять безнаказанно псковскую землю и дали в ней силу третьему самозванцу.
Итак, во второй половине 1611 г., с взятием Смоленска и Новгорода, с усилением самозванщины в Пскове, вся западная часть Московского государства попала в руки его врагов. Сама Москва оставалась в их власти, а ополчение, собранное для ее освобождения, распадалось, побежденное не врагами, а внутренней рознью. Земская власть, создавшаяся в этом ополчении и сильная по своему существу лишь настолько, насколько ей верила земля, теперь, со смертью Ляпунова, теряла для земли всякое значение. Русские люди оставались без руководителей против сильных торжествовавших врагов государства и общества. Время настало настолько критическое, что, казалось, Русское государство переживало последние дни.
Опаснее всех других был и, конечно, поляки, но они же своей оплошностью и помогли оправиться русским людям. После взятия Смоленска король Сигизмунд отправился в Польшу на сейм торжествовать свои победы вместо того, чтобы идти на помощь польскому гарнизону в Москве. К Москве он послал только слабый отряд конницы с гетманом Ходкевичем. В октябре 1611 г. Ходкевич был отбит подмосковными казаками и ушел от Москвы. Если не считать этой незначительной рекогносцировки под Москву, то можно сказать, что внешние враги Московского государства, нанеся ему взятием Смоленска и Новгорода сильнейшие удары, затем совершенно бездействовали, отчего и потеряли все плоды победы.
Бесславный конец первого ополчения, развалившегося из-за внутренних распрей, главной причиной которым были казаки, показал, что второй бедой России смутного времени после шляхты была казачья вольница, усмирять которую пришлось уже новому царю Михаилу Федоровичу Романову. И все же начинание Прокопия Ляпунова не пропало даром, потому что в рядах его рати среди тысячи двухсот нижегородцев воевал посадский человек Кузьма, прозванный по отцу Мининым, который, не повторяя ошибок рязанского воеводы, через очень короткое время стал вдохновителем создания нового ополчения, освободившего в итоге Москву от польских интервентов. [6, 328]

3 Второе земское ополчение (Минин и Пожарский). Освобождение Москвы и избрание на царство Михаила Романова

Распад в конце лета 1611 года отрядов первого ополчения стал для врагов торжеством, а для Руси же означал продолжение жестокого гнета и порабощения населения, которое вымирало от голода и болезней. Многие города и деревни были сожжены дотла. Сгоревшую столицу покидали ее жители, становясь изгнанниками на родной земле. Численность российского населения от начала смуты резко сократилась. Но именно в это тяжелейшее время началось формирование новых освободительных народных сил. Далеко не последнюю роль здесь сыграла Русская Православная церковь. По благословению Патриарха Московского и всея Руси Гермогена, теперь уже архимандрит Троице-Сергиева монастыря Дионисий составил грамоту, призывавшую народ к организованному сопротивлению полякам. Грамота была размножена переписчиками и с осторожностью раздавалась среди паломников, приезжавших в обитель. Приблизительно в то же самое время в Нижнем Новгороде стало собираться новое ополчение, инициатором и идейным вдохновителем которого, как я уже отмечал, стал посадский человек Кузьма Минин, занимавшийся мясным промыслом. Родился Кузьма в Балахне, в семье соледобытчика. С детства был приучен к труду, благодаря чему впоследствии достиг немалых успехов: в мясном ряду на нижегородском торге стояла его лавка, кроме того, владел он и «животинной бойницей» под стенами Кремля. В зрелые годы Кузьма Минин был уважаемым человеком, относился к числу зажиточных людей в посадской среде Нижнего Новгорода и отличался исключительной честностью. Когда 1 сентября 1611 года в нижепосадской общине Нижнего Новгорода состоялись выборы земского старосты, избрали именно Кузьму, который еще совсем недавно в рядах первого ополчения сражался с поляками в Москве. Еще ранее того, в 1608 году, он дрался с захватчиками и изменниками у Балахны, около села Козино, в Ворсме, Павлове-на-Оке в отрядах нижегородских воевод Алябьева и Репнина. Так что с ратным делом Кузьма был знаком не понаслышке, благодаря чему он также приобрел влияние в Нижнем Новгороде. Итак, задатки вождя здесь налицо, но ведь людей с подобным жизненным опытом было, как в Нижнем Новгороде, так и на всей Руси, наверное, немало: почему же именно Кузьме Минину выпал жребий встать во главе освободительного движения? Вполне вероятно, что у Кузьмы Минина была глубоко прочувствованная вера в собственное избранничество. Так автор-составитель книги «Князья Пожарские и Нижегородское ополчение» протоиерей Александр Соколов, основываясь на материалах сборника «Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии (НГУАК)» (1913), утверждает: «По Промыслу Божиему, Минину, человеку чистой жизни и веры, несколько раз было видение преподобного Сергия Радонежского, «игумена Русской земли», понуждавшего Косму поднять народ на борьбу и спасти православную веру». [7, 110] Приблизительно то же самое мы находим в «Повести освобождения Москвы от поляков…» Н.И. Костомарова, который следующим образом описывает события начала октября 1611 года в Нижнем Новгороде, по прибытии туда грамоты Дионисия: «Был там воевода Алябьев… Он с товарищем своим Репниным созвал к себе на воеводский двор старейших людей из города. Пришли туда Печорского монастыря архимандрит Феодор, протопоп соборный Савва, попы, дьяконы, дворяне, дети боярские и старосты посадские, а в числе старост был Кузьма… Минин… Этот староста… сказал тогда миру такое слово: «Вот прислана грамота из Троицко-Сергиева монастыря; прикажите прочитать ее в церкви народу. А там что Бог даст. Мне было видение: явился св. Сергий и сказал мне: разбуди спящих». [11, 86]
На другой день после указанных событий, 9 октября 1611 года, большой колокол собрал нижегородцев в Спасский собор Кремля, где после завершения обедни протопоп Савва Ефимьев обратился к народу, призвав всех утвердиться в соединении и до смерти стоять за веру христианскую, чистую и непорочную, после чего была прочитана грамота Дионисия. Выйдя из собора, люди столпились возле церкви в честь Рождества пророка и Предтечи Господня Иоанна, где уже Кузьма Минин держал перед ними свою речь. Точный текст его речи до нас не дошел, поскольку никем не записывался. Произнес же он приблизительно следующее: «Если хотим помочь государству, то не пожалеем имущества своего, и не только имущества, но в случае нехватки и дома продадим или займем у имущих, отдав им в отработку жен и детей». Однако простая и безыскусственная речь земского старосты нашла отклик в сердцах слушателей.
Результаты патриотического обращения к горожанам не замедлили сказаться. Широкой волной потекли пожертвования. Деньги, ценности, домашние вещи приносились на площадь, а земский староста вел им счет и сдавал на хранение в соборные подвалы. Есть сведения, что сам Минин все свои сбережения пожертвовал на рать. Некоторые отдавали последнее. Пример малоимущих посадских людей повлиял и на богатых. Так часть денег была получена от иногородних купцов Строгановых, торговавших в Нижнем Новгороде. Богатые купцы Никитовы, Лыткины, Дощенниковы передали Минину несколько тысяч людей. Из летописей известен рассказ о богатой вдове, которая из имевшихся у нее двенадцати тысяч рублей десять отдала на ополчение.
После такого вступления предстояло найти подходящего человека (воеводу), чтобы отдать под его начальство будущую рать. Предлагая избрать военного руководителя, Минин обращался главным образом к массе, к посадским, к людям своего круга. Народная нижегородская молва сначала смутно, а затем твердо и отчетливо указывала те качества, какими должен обладать вождь ополчения. Нижегородцы желали иметь наставника честного, знающего ратное дело и искусного в нем. Таким человеком, по общему мнению, являлся выдающийся полководец князь Дмитрий Михайлович Пожарский, лично не бывавший до того в Нижнем Новгороде, но понаслышке через разных людей хорошо известный большинству нижегородских патриотов. Его и решили выбрать вождем ополчения, после чего в Мугреево, где в то время известный князь, стольник и воевода долечивал раны, полученные им в Москве в боях с поляками, прибыли послы Кузьмы Минина во главе с архимандритом Нижегородского Печерского монастыря Феодосием, дворянином Жданом Петровичем Болтиным и посадскими выборными людьми. Они просили Пожарского принять военное руководство над собираемой ратью. Первое посольство потерпело неудачу. Вслед за ним к Пожарскому приезжал сам Минин. Лишь когда с той же просьбой прибыл из Нижнего Новгорода воевода Андрей Семенович Алябьев, Дмитрий Михайлович согласился принять руководство, попросив при этом выбрать из посадских людей такого человека, который был бы с ним заодно, распоряжался казной и заботился о жаловании ратным людям и, недолго думая, указал на Кузьму Минина. [11, 98]
В Нижний Новгород Пожарский прибыл 28 октября 1611 года, после чего здесь были заложены основы законной власти: создан «Совет всея земли». Стоит отметить, что орган с точно таким же названием был основан еще вождями первого ополчения. Ополчение распалось, а казаки Заруцкого и Трубецкого продолжали действовать именем «Совета…». Нижегородский «Совет…» призван был стать противовесом «Совету…» казачьему и подчеркнуть незаконность действий последних. В новый «Совет всея земли» вошли представители городов – участников нового ополченческого движения. Во главе этого правительства встали также выборные представители – Минин и Пожарский. От имени «Совета…» Пожарский назначал воевод, рассылал грамоты, призывая в Нижегородское ополчение ратных людей – добровольцев из других мест. Кузьма Минин, с которым князь Пожарский действовал все время в полном согласии, был выбран «миром» в казначеи ополчения и, кроме того, с начала и до победного конца похода выступал в звании «выборного человека всею землею».
Нижний окончательно стал центром начавшегося движения против захватчиков. Со всех концов сюда прибывали служилые дворяне, добрые казаки, стрельцы, другой люд, желавший участвовать в ратном деле. На Ковалихе и за Дмитровскими воротами ковали оружие и доспехи, на Зелейном дворе готовили порох, на Нижнем посаде шили одежду для ополченцев. Минин заботился о приобретении достаточного количества железа, меди, олова, древесного угля и прочих запасов. У Благовещенской слободы был устроен пушечный двор, где к началу выступления ополчения из Нижнего Новгорода отлили первые пушки.
Ядро второго ополчения составили нижегородцы. Затем пришли в Нижний Новгород коломенские и рязанские ратники, за ними подошли дорогобужские и вяземские, наконец, в январе 1612 года прибыли смоляне.
Когда в занятую поляками столицу дошла весть, что в Нижнем составляется ополчение, Александр Гонсевский потребовал от патриарха Гермогена написать, чтобы нижегородцы не ходили на Москву и распустили ополчение. Патриарх отказался, благословив при этом идущих на очищение Московского государства. Он умер в заточении в Чудовом монастыре, вероятно, от голода, которым его морили поляки, 17 февраля 1612 года незадолго до выступления второго ополчения на Москву.
В конце февраля (по другим данным – в начале марта) 1612 года ополчение двинулось из Нижнего Новгорода по правому берегу Волги на Балахну, где ратники были встречены жителями с радостью. Данные о первоначальной численности ополчения порой сильно разнятся. Анализируя и сопоставляя их, протоиерей Александр Соколов приходит к выводу, что по выходу из Нижнего Новгорода в ополчении находилось порядка четырех с половиной тысяч человек.[11, 123] В Балахне к ратникам присоединился отряд Матвея Плещеева. Далее пошли через Пурех, Юрьевец. Часть мужского населения города Юрьевца влилась в Нижегородское ополчение. Следующим городом на пути ополчения была Решма, откуда рать пришла в Кинешму. В Плесе к Пожарскому пришли костромичи и предупредили его, что костромской воевода Иван Петрович Шереметев, желая быть верным польскому королевичу Владиславу, не хочет пускать ополченцев в город. Ополчение остановилось на Посаде, а в самом городе началось волнение. За свое упорство Шереметев едва не поплатился жизнью. Его спас Пожарский. Посоветовавшись с Мининым, он своей волей снял Шереметева с воеводства, назначив на его место другого. Получив в Костроме немалое пополнение в казну, ополчение направилось в Ярославль и пришло туда еще по зимнему пути.
В Ярославле Минин и Пожарский приступили к окончательному обустройству народной рати и создали стройную военную организацию. Пехоту и конницу учили тесному взаимодействию в бою. До этого питались каждый по себе. Пожарский ввел общее питание из котла. Было налажено производство копий, бердышей, рогатин и доспехов. В Ярославле окончательно оформилось «земское правительство», образованное еще в Нижнем Новгороде, то есть «Совет всея земли». Войску требовалось многое: боевые припасы, продовольствие, кони. По мнению Минина, главными на тот момент были не военные, а экономические и организационные задачи. Необходимо было собрать достаточные средства для войны и победы. Минин понимал, что ярославские купцы могут возмутиться новыми обложениями, так как первый взнос они дали еще в Нижнем Новгороде, но решил идти до конца. Собравшись в земской избе, самые богатые люди Ярославля едва не учинили расправу над Мининым. Среди них был зажиточный ярославский купец и земский староста Григорий Леонтьевич Никитников, не желавший подчиняться Минину. Его поддержали и другие богатые люди. Поначалу Минин по-доброму убеждал купцов, а когда это не помогло, распорядился взять их под стражу и отвести их к Пожарскому. Суровость и непреклонность Минина дали плоды: Никитников и другие признали свою неправоту и внесли необходимые средства для ополченской казны. Помимо этого, в Ярославль пришла для ополчения крупная денежная помощь от Соловецкой обители.
В период нахождения отрядов Нижегородского ополчения в Ярославле Минин и Пожарский вели переговоры с Австрией, стремясь на это время обезопасить северо-восток России. В результате этих переговоров Польша оказалась на какое-то время изолирована от вероятных союзников.
Нижегородское ополчение во главе с Мининым и Пожарским 27 июля 1612 года выступило из Ярославля, имея в своих рядах, вместе с татарским отрядом из Касимова, около десяти тысяч человек. Перед походом отслужили молебен в Спасской церкви и получили благословение на одоление врагов у митрополита Ростовского и Ярославского Кирилла (Завидова). Стоит отметить, что главной святыней ополчения являлась Казанская икона Божией Матери. Священный образ Богородицы помогал ополченцам по-своему – укреплял их дух и веру.
Тем временем Александр Гонсевский со своим воинством оставлял Москву. Из столицы он вывозил многие драгоценности и реликвии. Вместо войска Гонсевского Московский Кремль занял отряд польского полковника Николая Струся. Зная о движении нового ополчения, Струсь обратился к королю Сигизмунду с просьбой о подкреплении. Последний выделил из вооруженных сил Польши и Литвы войско численностью около двенадцати тысяч человек под командованием гетмана Яна-Карла Ходкевича.
14 августа 1612 года отряды Нижегородского ополчения подошли к Троице-Сергиевой обители. Здесь ратники стояли четыре дня, до получения тревожных известий о продвижении войск Ходкевича к Москве. 18 августа иноки обители с иконами святых провожали ополченцев. Через два дня армия Минина и Пожарского подходила к столице. Незадолго до этого атаман Заруцкий покинул казачий стан под Москвой и ушел в Коломну, а от князя Трубецкого к руководителям нового ополчения прибыли послы с предложением действовать сообща против Ходкевича, но под общим командованием Трубецкого. Предложение было отвергнуто. Тем не менее, когда ополченцы расположились на левом берегу Москвы-реки у Крымского брода, Трубецкой предложил Пожарскому обосноваться в обжитом казацком стане, но снова получил отказ. Казаки Заруцкого и Трубецкого прежде успели присягнуть новому самозванцу, поэтому Минин и Пожарский имели все основания считать неустойчивые казацкие отряды и их командиров ненадежными соратниками для спасения России. Было решено ополченческую рать с подмосковной не смешивать, держаться отдельными станами, но биться вместе по договоренности.
21 августа Ходкевич выступил из села Вяземы и остановился на Поклонной горе. Пожарский понял, что противник во что бы то ни стало хочет, опередив ополченцев, пробраться в Кремль, усилить польский гарнизон, снабдив его продовольствием и давая, таким образом, возможность продержаться до прихода в Москву большого войска короля Сигизмунда. Положение ополченцев было крайне тяжелым. Предстояло одновременно вести бои с наступавшим Ходкевичем и в то же время с тыла отражать удары вражеского гарнизона Струся, засевшего в Кремле. На следующий день состоялось сражение. Несмотря на свой полководческий опыт и значительную военную силу Ходкевич не сумел прорваться в Кремль и вынужден был отступить. Вылазка осажденных поляков также была пресечена с большими для них потерями и утратой знамен, после чего полковник Струсь уже не пытался вести боевые действия против ополченцев. 23 августа обе стороны готовились к решительной схватке, начавшейся утром следующего дня. Поляки сильно потеснили русских, но помощь стоявших под Москвой казаков Трубецкого, с которыми во время сражения удачно провел переговоры келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицын, а также дерзкий рейд в стан противника отряда под командованием Минина, помогли переломить ход военных действий.
25 августа Ходкевич с остатками войска на виду у поляков, находившихся в Кремле, и вовсе отошел от Москвы, удалившись через Можайск к литовской границе. Так закончилось одно из главных сражений периода Смутного времени под Москвой: ополченцы победили тех, кто превосходил их вооружением и численностью. Теперь необходимо было сломить сопротивление польского гарнизона, засевшего в самом сердце столицы. Окружив плотным кольцом Китай-город и Кремль ополченцы начали их общую осаду, затянувшуюся на два месяца. Поляки не хотели сдаваться. Томимые невыносимым голодом, они все еще надеялись на помощь короля Сигизмунда.
15 сентября Пожарский послал осажденным грамоту с предложением сдаться во избежание кровопролития, но в ответ получил оскорбительное письмо, в котором, к примеру, Минина и всех людей его сословия называли не иначе как «Куземками», советуя им во имя блага государства заниматься своей торговлей. [11, 166]
С наступлением холодов осажденным уже не хватало сил подниматься на стены. Им оставалось либо умирать от голода, либо вести переговоры о сдаче. Ополченцы требовали безоговорочной капитуляции, поляки же пытались выторговать себе всяческие уступки. Тогда, прервав переговоры, 22 октября (4 ноября по н.с.) 1612 года ополченцы и казаки с иконой Казанской Божией Матери единым приступом захватили Китай-город. Остатки польского гарнизона укрылись в Кремле, который уже не пришлось брать штурмом: через три дня был подписан договор о сдаче гарнизона. Уцелевших пленных по приказу Пожарского вскоре выслали в различные места: Ярославль, Галич, Ядрин, Нижний Новгород, Балахну, Пурех.
Спустя некоторое время, 22 октября (4 ноября по н.с.) стали отмечать как день иконы Казанской Божией Матери: во все времена это было не сугубо церковное, но церковно-гражданское, национальное торжество.
27 октября город начали очищать от трупов и развалин, а 1 ноября состоялся крестный ход по Москве с участием казаков Трубецкого и ополченцев Минина и Пожарского. Подняв хоругви с ликом Спасителя, чудотворные иконы Казанской и Смоленской Божией Матери, с образом преподобного Сергия Радонежского они дошли до Лобного места, где духовенством во главе с архимандритом Троице-Сергиева монастыря Дионисием был отслужен благодарственный молебен.
Когда в Варшаве узнали, что польские дела в России идут плохо, правящие круги Речи Посполитой стали упрекать короля Сигизмунда III в бездействии. Тогда, с небольшим отрядом, состоявшим из трехсот человек шляхты и трех тысяч немецких наемников, Сигизмунд двинулся на Москву. По пути к нему примкнул гетман Ходкевич с остатками своего войска. Король благополучно подошел к Волоколамску и послал свой отряд уговорить москвитян, чтобы они присягнули Владиславу, однако этот отряд потерпел под Москвой поражение, после чего в столице отказались принимать польского короля. Поняв, что Москву ему не взять, Сигизмунд решил штурмом овладеть Волоколамском, но и здесь его постигла неудача. Сняв осаду города, Сигизмунд ни с чем возвратился в Варшаву. В тот момент поляки уже ничего не могли противопоставить духовной силе и правде русского народа, изгнавшего интервентов из сердца России.
Уход поляков из страны дал возможность русским заняться избранием нового царя. При активном участии Минина и Пожарского были разосланы грамоты по всем городам с наказом – прислать доверенных людей в Москву для проведения великого дела. В январе 1613 года в столице собрался Земский собор, в заседаниях которого участвовало около семисот представителей разных сословий: бояре, дворяне, духовенство, поместное дворянство, купечество, казаки и свободные крестьяне. Прежде всего, поставили вопрос о том, выбирать ли в цари иностранца. В итоге, все иностранные претенденты на русский престол были отвергнуты. Стали предлагать царя, начались козни, смуты и волнения. Неожиданно какой-то дворянин из Галича передал в Земский собор письмо, в котором говорилось, что ближе всех по родству с прежними царями был Михаил Федорович Романов. Кандидатура Михаила Романова была поддержана большинством выборных, и 21 февраля 1613 года он был провозглашен русским государем. Важно то, что при избрании Михаила Федоровича Романова голосование земской рати Минина и Пожарского было единым: не было между этими представителями распрей и ссор.
Из Москвы отправилось к новоизбранному царю торжественное посольство от собора во главе с Феодоритом, архиепископом Рязанским, боярином Федором Ивановичем Шереметевым, князем Владимиром Ивановичем Бехтеяровым-Ростовским и окольничим Федором Васильевичем Головниным. После церемониальных отказов юный Михаил, наконец, принял из рук архиепископа Феодорита царский посох – символ власти царя.
Некоторое время избранный царь вместе со своей матерью, великой инокиней Марфой, находился в Костромском Ипатьевском монастыре, скрываясь от польских отрядов, которые еще бродили по России.
2 мая 1613 года Михаил Романов прибыл в Москву. 11 июля было совершено его торжественное венчание на царство в Московском Успенском соборе Кремля. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский во время церемонии венчания нес «державу», а также участвовал в царской трапезе, за которой был провозглашен боярином. На другой день после коронации, 12 июля, в самый день царских именин Кузьме Минину был пожалован чин думного дворянина. С этого дня он получил право на собственное отчество и его стали называть Кузьмой Миничем. Царь Михаил Федорович по-доброму относился к Минину, отдавая должное его способностям и проявляя о нем заботу. Царь велел ему быть всегда в Москве, при нем, государе, безотступно, заседать в палате, думать о всяких делах необходимых для государства.
Воцарение на Московском престоле Михаила Федоровича Романова, ставшего основателем новой династии, более трехсот лет правившей в России, послужило к укреплению пошатнувшейся было Российской государственности. С избранием соборно провозглашенного царя завершился период российской Смуты – междуцарствия и войн. Завершилась и история Нижегородского ополчения, рожденного патриотическим призывом Кузьмы Минина и сыгравшего свою спасительную историческую роль.

Заключение

В истории русской Смуты (1598–1613), начавшейся после прекращения династии Рюриковичей и закончившейся воцарением на российском престоле Михаила Федоровича Романова, давшего начало новой династии, год 1610 оказался для России наиболее трагичным. Еще в сентябре 1609 года Речь Посполитая, до этого оказывавшая активную поддержку своим марионеткам Лжедмитрию I и Лжедмитрию II в искании русского престола, начала открытую интервенцию против государства Российского: войска польского короля Сигизмунда III вторглись на территорию России и осадили Смоленск. Формальной причиной к тому послужил договор Василия Ивановича Шуйского, последнего царя Смутного времени, и шведского короля Карла IX, по которому в Россию был призван шеститысячный контингент шведских войск под предводительством полководца Делагарди для борьбы с отрядами Лжедмитрия II. Однако этот же договор обязывал В. Шуйского помогать Швеции в войне с Польшей. Вот почему Сигизмунд III Ваза начал военные действия против России, имея в мыслях заполучить для себя корону Мономаха.
Неудача правительственных войск в борьбе с интервентами, так, к примеру, 24 июня 1610 года у села Клушино тридцатипятитысячная армия русских, усиленная шведскими наемниками, потерпела сокрушительное поражение от десятитысячного войска поляков, недовольство значительной части населения внутренней и внешней политикой Василия Шуйского, в конечном счете привело его к отстранению от власти, несмотря на решительные протесты главы русской Православной церкви патриарха Гермогена. Так российский престол остался без государя.
Власть в стране перешла к боярам и вождям дворянства – решительным противникам Шуйского. В Москве было установлено правительство из семи бояр во главе с князем Федором Ивановичем Мстиславским, получившее название «семибоярщины». В состав правительства вошли князья: Иван Михайлович Воротынский, Андрей Васильевич Трубецкой, Андрей Васильевич Голицын, Борис Михайлович Лыков-Оболенский; бояре: Иван Никитич Романов, Федор Иванович Шереметев. Поначалу правительство хотело избрать государя всенародно, однако затем было решено, что россияне, как и древние новгородцы, должны искать царя вне пределов государства. Занять российский престол было предложено польскому царевичу Владиславу, который должен был обязательно принять православие, жениться на русской, сохранить привилегии и права русских феодалов. Переговоры на этот счет велись с командующим польскими войсками гетманом Станиславом Жолкевским, который, действуя от имени короля, дал клятвенное обещание соблюдать выработанные условия, после чего 27 августа 1610 года новым русским царем был признан Владислав. Все эти решения должны были быть подкреплены согласием Сигизмунда III, вот почему 11 сентября 1610 года к нему направились послы во главе с митрополитом Филаретом. Сигизмунд III, сам претендуя на воцарение в России, умышленно затягивал переговоры, не соглашаясь, в первую очередь, с вопросом о вере будущего царя. Переговоры, по сути, провалились, а русская делегация оказалась на положении пленных.
Через десять дней после отъезда делегации российское правительство, будучи уверено в положительном исходе переговоров, впустило в Москву польские войска. Затем в течение двух месяцев ждали возвращения послов и воцарения Владислава, но ни того, ни другого не последовало. Тем временем разместившийся в Москве польский гарнизон хозяйничал в столице, а наместник отозванного в ставку короля гетмана Жолкевского, Александр Гонсевский самовластно распоряжался в стране. Сигизмунд III пытался взять Смоленск, польские отряды начали грабить и убивать россиян, по всей стране бесчинствовали шайки разбойников, страна распадалась. Россия стояла перед прямой угрозой потери независимости.
В российской истории есть «железная» закономерность: в переломные, трудные моменты жизни страны всегда находятся внешние силы, желающие «поучаствовать» в её делах – с помощью закулисных интриг или военной силы. Начало XVII века не было исключением из этого правила. Геополитической соперницей России была Польша.
Победа над интервентами далась нелегко. Для многих русичей её достижение связывалось с преодолением инерции и малодушия. Не пересилив собственные слабости, не обновившись духом, русские вряд ли бы смогли освободить страну от сильного и беспощадного противника.
Только демократическое, соборное начало сыграло решающую роль в прекращении Смуты. Россию от интервентов освободило народное ополчение, собранное в результате низовой инициативы и вопреки политическим манёврам боярской знати. Инициатива шла из провинции. Сначала рязанский воевода Прокопий Ляпунов, после гибели Ляпунова новый народный вождь появился в Нижнем Новгороде.
Патриотическое движение, направленное на борьбу с интервентами, ознаменовалось созданием народного ополчения, которое освободило осенью 1612 года Москву от иностранных захватчиков и показало пример того, как единение всех граждан, независимо от происхождения, веры и положения в обществе, сплочение и солидарность сыграли особую роль в судьбе России.
То, что происходило в стране в первые два десятилетия XVII века, навсегда врезалось в ее историческую память. Никогда раньше политическая борьба за власть в государстве не становилась обыденным делом рядовых дворян и тем более социальных низов.

Список используемой литературы

  1. Борис Годунов. – М.: Армада, 1995. – 666 с.
  2. Василий Шуйский. – М.: Армада, 1995. – 526 с.
  3. Военно-исторический журнал. – ст. Красильщикова А.. М., – 1998. – №6. – С.58-64.
  4. Зуев М.Н., Чернобаев А.А. История России с древности до наших дней. – М., Высшая школа, 2002. -313 с.
  5. Историческая хроника. – М.: Армада, 1995. – 493 с. .
  6. Каргалов В.В., Савельев Ю.С., Федоров В.А. История России с древнейших времен до 1917 года. – М., Русское слово. 1998. – 529 с.
  7. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения. В 9 томах. Том III. – М., Мысль, 1993.
  8. Лжедмитрий I. – М.: Армада, 1995. – 555 с.
  9. Орлов А.С., Полунов А.Ю., Шестова Т.Л. История Отечества. – М., 2005.
  10. Семибоярщина. – М.: Армада, 1995. — 556 с. .
  11. Смута в Московском государстве: Россия начала XVII столетия в записках современников. – М.: Современник, 1989. – 462с.
  12. Смутное время. Причины, ход и значение смуты. – Ключевский В.О., М., 1992. – 101с.
Оцените статью
Поделиться с друзьями
BazaDiplomov